Но хотеть чего бы то ни было опасно, когда речь шла о нас с Айви. Я вернула печенье на тарелку.

— Тэсс? — она вопросительно взглянула на меня.

Мой взгляд застыл на точке чуть выше её левого плеча.

— Я не хочу сидеть. Не хочу есть печенье. И не хочу обсуждать с тобой мой день.

Тринадцатилетняя я отдала бы всё на свете за такую Айви. За вкусняшки после школы и спальню в этом доме. За звонки чаще, чем три раза в год. Я бы открыла ей своё сердце. Я спросила бы у неё обо всём, что я хотела знать.

— Ты не можешь всё улучшить, — сказала я. — Ты ничего не можешь сделать.

— Тэсси…

— Я не сломана, — негромко произнесла я. — Чем бы это ни было, ты не можешь это исправить. Больше не можешь.

ГЛАВА 11

На следующее утро Боди отвёз меня в школу. Я вяло добралась до кафетерия, размышляя о жестокости существования кофейни, в которой не продавали кофе.

— У меня есть для тебя работа, — судя по всему, на языке Эмилии Роудс это значило «привет». Она появилась из неоткуда, перехватывая меня на пути к моему бейглу. Не получив мгновенного ответа, она изогнула бровь. Судя по всему, она считала, что это заставит меня заговорить.

— И тебе привет, — пробормотала я. Этой ночью я плохо спала, и час был слишком ранний для чего-то подобного. Я обогнула её и направилась к прилавку, но она сделала шаг в сторону, преграждая мне путь. Не видать мне бейгла.

— Можешь притворяться, что не заинтересована, — сказала она, — но если ты умна, бросай играть недотрогу и переходи к переговорам, — смысла в словах Эмилии было даже меньше, чем если бы она говорила на латыни.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответила я.

Эмилия сжала губы в что-то очень отдаленно напоминающее улыбку.

— У меня есть проблема.

— Ага, — пробормотала я себе под нос. — Может даже несколько.

— Мой брат, — проигнорировав меня, продолжила Эмилия. — На этой неделе его лучшего друга нет в школе, а значит — ему скучно.

Мой ответ — а точнее, его отсутствие — видимо, оставлял желать лучшего, так что Эмилия пронзила меня взглядом.

— Когда Ашеру становится скучно, всё идет наперекосяк. Нарушаются законы и нормы приличия, иногда ломаются кости, — она слегка наморщила нос. — Вчера на уроке химии кое-что случилось — будет достаточно сказать, что он играет с огнём с администрацией Хардвика.

Я задумалась о том, было ли «кое-что на уроке химии» взрывом, но решила, что спроси я об этом, я только ещё дольше не доберусь до своего бейгла.

— В следующем году я подам документы в Йель, — продолжила Эмилия, — и поступлю туда, — судя по её тону, она была готова сжечь живьем любого, кто станет у неё на пути. — К сожалению, в Йеле придерживаются неофициальной политики насчет близнецов. Чаще всего поступают либо оба близнеца, либо ни один из них. Так вот мой близнец, кажется, хочет, чтобы его исключили, — Эмилия выдохнула, пытаясь успокоиться. — Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь устранял последствия, пока не вернется Генри. Три или четыре дня.

Наверное, если я простою здесь ещё пару часов, она всё-таки объяснит, причём тут я.

— Хочешь, чтобы я сказала это вслух, да? — она заставила себя улыбнуться. — Ашер — проблема.

Я выжидала.

— И?

— И, — произнесла она так, словно разговаривала с ребенком или идиотом, — ты решаешь проблемы.

— Я… делаю что? — последние слова я произнесла довольно громко. Люди начинали подозрительно коситься в нашу сторону. Эмилия взяла меня под руку, словно мы были самыми лучшими подружками.

— Ты решаешь проблемы, — повторила она. — У меня есть проблема. А значит…

— У тебя есть для меня работа, — наконец-то в этом разговоре стал появляться смысл. И эта затея звучала бы куда лучше после чашки кофе. — Ты обратилась не по адресу, Эмилия.

— Так значит не ты Тэсс Кендрик, которую Анна Хэйден назвала настоящей кудесницей? — Эмилия снова изогнула бровь. — Анна не раскрыла подробностей, но она твоя большая фанатка и жуткая болтушка.

— Хэйден, — вслух произнесла я. — Девушка, которой я… помогла… вчера…

— Хэйден, Анна, — Эмилия выпустила мою руку. — Нерешительная девятиклассница, по совместительству ненаглядная младшая дочь и единственный человек в этой школе с личной охраной?

Я вспомнила вчерашний день. Вчера я думала о том, что плачущая девочка выглядела юной, напуганной, ранимой и жутко сердитой. Но я не подумала о том, что она выглядела знакомо. Она так и не назвала мне своего имени.

Эмилия фыркнула.

— Ты правда думаешь, что я поверю, что ты бросилась на помощь дочери вице-президента, понятия не имея о том, кто она?