— Айбин, — сказал я. — Ты пришел, чтобы поухаживать за моим страдающим телом? Или намерен поддержать мой дух?

Он сел на другую койку и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

— Привет, — проворчал он. — Похоже, ты не привык к сон-траве.

— Я был не в лучшей форме, — заметил я. — Попробуй ее на мне в другой раз.

Он задумчиво кивнул:

— Не думал, что увижу тебя живым. Мне показалось, что они собирались, ну, ты знаешь… — Он выразительно рубанул ребром ладони по своей шее.

— Полагаю, они не изменили своих планов, — сказал я.

— Да, верно. — Он устроился поудобнее. Казалось, Айбин не слишком встревожен происходящим. На мой вкус, он уж слишком фаталистически относится к жизни. Конечно, вполне возможно, что он работает на моих тюремщиков. А может быть, вовсе не имеет к ним ни малейшего отношения и они просто посадили его ко мне, чтобы послушать наши разговоры.

— Тебя хорошо кормили? — поинтересовался я. Айбин тщательно обдумал ответ:

— Пожалуй, нет.

— И меня тоже.

— Я бы не возражал… — Он замолчал и бросил взгляд на окно.

Я проследил за его взглядом, но не заметил ничего заслуживающего внимания. Затем снова посмотрел на Айбина:

— Что такое?

— На окне прутья, — заявил Айбин.

— Да?

— Меня держали в помещении без окон, — сообщил он.

— И что ты можешь сказать насчет нашего окна?

Он взял деревянную ложку из тарелки с остатками моей последней трапезы, подошел к окну и постучал ложкой по одному из прутьев.

— Думаешь, нам удастся их вынуть?

— Что? О нет, я о другом. Послушай. — Он снова постучал по прутьям. Обычный звук удара дерева по толстому железному пруту. — Замечательно звучит, не так ли?

Я прикинул, не шутит ли он.

— Хм-м, похоже, нуждается в настройке.

— Верно. Возможно, мне удастся решить эту задачу, обмотав ручку куском ткани.

Вздохнув, я уселся на койку. Оставалось надеяться, что нас действительно слушают. Несколько часов спустя дверь открылась. Вошли двое стражников с короткими копьями. Мне показалось, что они отлично умеют с ними обращаться. Мой старый друг королевский следователь, или как он там у них назывался, стоял за спиной стражников. Он кивнул мне и сказал:

— Пожалуйста, иди за мной.

Я поклонился Айбину и попросил:

— Поиграй за меня на барабане.

— Обещаю, — ответил он.

А Кустистым Бровям я сказал:

— Не уверен, что смогу много пройти.

— Если будет нужно, мы тебя понесем.

— Я постараюсь, — пообещал я.

И постарался. Ноги не очень меня слушались, болела спина, но я смог самостоятельно передвигаться. Я покачивался немножко больше, чем нужно, — пусть тюремщики считают, что я еще не совсем оправился от ранений. Мы прошли всего несколько футов по коридору и оказались в комнате, где стояли два низких стула без спинки. Кроме того, в комнате имелись окна. Кустистые Брови опустился на один стул, а я осторожно уселся на другой.

— Мы довольно долго обсуждали, что делать с вами обоими. Кое-кто настаивает на том, чтобы приостановить действие древнего закона о запрете на пытки. Другие полагают, что вас следует публично казнить, чтобы положить конец нарастающим волнениям среди народа.

Он помолчал, чтобы посмотреть, не хочу ли я что-нибудь сказать. Поскольку я понимал, что его вряд ли заинтересует информация о том, как сильно у меня болит спина, то промолчал.

— В данный момент его величество Коркорн, сын человека, которого ты убил, сумел убедить всех подождать до тех пор, пока не поступят вести с материка. Они скорее всего будут отрицать, что послали тебя, но мы хотим дать им возможность сказать правду. Если они поступят так, как мы предполагаем, ты будешь казнен. Если тебе любопытно, скажу: большинство считает, что тебя нужно забить камнями, другие склоняются к тому, чтобы связать тебя и бросить оркам.

— Я не настолько любопытен, — ответил я. Он кивнул:

— Пока мы ждем ответа, у тебя остается шанс открыть нам правду. Мы скажем твоему товарищу то же самое. Если он начнет говорить до тебя, то скорее всего его отправят в ссылку. Если раньше заговоришь ты, он умрет, а тебя, возможно, отпустят. В худшем случае тебе позволят принять яд — это значительно более приятная смерть, чем те две, о которых я уже говорил.

— Вы знаете из личного опыта? — осведомился я.

Он повернулся к стражникам:

— Верните его в камеру и приведите другого.

Они молча повиновались.

Я мог бы сказать что-нибудь остроумное Айбину, когда он проходил мимо, но мне ничего не пришло в голову. Ужасно хотелось послушать их разговор, но у меня, как и прежде, не было доступа к Державе, а колдовство по-прежнему не работало. Может быть, они просто сидели и играли в с'янг, чтобы у меня не возникло подозрений из-за краткости их беседы. Возможно, они и в самом деле думают, будто Айбин мне помогал. Нельзя исключить и что-нибудь третье, о чем я и не догадываюсь. Что ж, такое бывало и раньше.