Раздался тихий, шепотком, стук в дверь. "Какой ты деликатный!" - подумал Илья и открыл. На пороге, как и ожидалось, стоял, пошатываясь, Вовчик. Слюнявая толстая губа его отвисла, взгляд был пустой. Впрочем, он пытался придать ему некоторую осмысленность и даже выражение извинительной усмешки.

– Вован, я же тебе объяснил, - сказал Илья устало, - я три месяца как бросил. Нету у меня сигарет. Нэма тютюну.

Вовчик попытался покивать понимающе головой.

– Ну, - с трудом подбирая звуки, произнёс Вовчик, - может, десять шекелей...

– И денег я тебе не дам: в долг - никому. И что ты купишь? Самая дешёвая пачка стоит шестнадцать.

– Вот я тебя с малолеткой вчера видел, а ты мне денег жалеешь...
– с упрёком произнёс Вован.
– А ещё племеянницу ждёшь!

"Железная логика", - подумал Илья и посоветовал вслух:

– На четвёртом этаже ремонт начинают. Там рабочий нужен. Я тебя посоветовал - обратись в рецепшн.

Он закинул на плечо собранную с вечера сумку, закрыл перед носом Вована дверь на ключ, вышел из "Отеля Тамар" и через пятнадцать минут был уже на пляже Кисуски. А по дороге всё думал: "Такие сны легко объяснить. Под утро тестостерон увеличивается... Столько времени без женщины... И прочий атеизм. Но что-то тут не то. Едва появилась эта кастрюля... Интересно, что будет, если подсунуть её Вовчику? И где он меня видел с малолеткой? Только по дороге с кока-колой".

6

Я на святую Русь

Базукой обопрусь,

По планке выверю прицел...

Юрий Визбор.

Илья поплевал в маску, прополоскал стекло, засунул в рот загубник и нырнул в Красное море. Вода, по утру холодная, обожгла его кипятком. Но тренированная кожа быстро освоилась, и стало тепло. Илья прежде всего поплыл поздороваться с рыбками: в метрах пятидесяти от берега стоял гигант-валун, заросший зелёными губками. Почуяв человека, изнутри зарослей стали подниматься разноцветные обитатели, к которым Илья так и не мог привыкнуть - вот уже больше года они его удивляли своей тропической экзотикой.

– Привет, родные, - проговорил он в загубник.
– Как вы тут без меня?

Он вытащил из мешка подтухшую котлетку и раскрошил её в воде. Рыбёшки кинулись пожирать мясо, клевали его в ладони, щекотали в голые ноги. Из голубой бездны поднялась пара ярко-синих попугаев с роговыми губами-клювами, но, боясь человека, подбирали остатки лишь уносимые течением.

– Ладно. Пора работать.

Илья поплыл над кораллами. Мусора за неделю понакидали, конечно, но немного: пивные банки и бутылки, пластиковые стаканчики, затонувшие магазинные мешки. Подплыв к мосткам, вытащил истекающий водой пакет с мусором. И ахнул: у самых мостков вдоль оградительного каната плавали с десяток белых пляжных стульев из пластмассы.

– Вот козлы!
– ругался он, стягивая маску и ласты.

Выбросив мусор в бак, вернулся и начал вытаскивать стулья, забрасывая их на мостки. Подбежал испуганный Хадиш, работник-эфиоп, взимавший плату за эти стулья и лежаки, следивший за чистотой и порядком на пляже.

– Что случилось?
– спросил он на иврите, запыхавшись.

– Не люди - свиньи!

– Я же на цепь вечером закрыл!
– удивлялся Хадиш.

– Да им хоть цементом залей - расковыряют!

Один стул унесло-таки ветром за буйки. Он догнал его и подталкивая перед собой головой, притаранил к мосткам. Но по пути к берегу увидел что-то странное, лежащее на дне - ремень или что-то другое. Выглянул из воды, сориентировался по берегу и засёк место. Перекидав стулья и выслушав благодарность Хадиша, отправился к месту находки.

Он завис над странным предметом, лежавшим на дне, пытаясь сообразить, что это может быть и какова глубина его залегания. "Метров двенадцать-четырнадцать, - прикинул он.
– Чёрта лысого достать..." Нырнул раз, другой, третий - ласты были коротки, под названием "Турист", "цена 5 руб. 30 коп.", найдены на помойке. Снова вернулся к мосткам и у работников проката "Кисуски" выпросил настоящие "ocean". В них, преодолевая с трудом боль в ушах, удалось с первого раза ухватить пряжку ремня. Когда на последнем дичайшем желании вдохнуть воздух (теряю хватку, теряю, думал он) вынырнул, вышиб из трубки воздух и отдышался, то почувствовал во рту вкус крови. В маске под самым носом тоже плескалась розовая водичка. И уши заложило до глухоты. "Только бы перепонки не полопались". Он глянул под воду и беззвучно охнул: на ремне висел автомат "Тавор". Работая только ногами, поплыл к берегу - "ocean" его тащили, создавая бурунчики на плечах. Хорошо бы купить такие, да стоят они заоблачно. Он вернулся к Кисуски. Молодые ребята спортивного вида, инструкторы по дайвингу, смотрели на него, растопырив глаза.

– Вот, это вам - вернул он ласты, - а это - не знаю чьё.

И положил автомат на прилавок. К оружию был приторочены резиновым кольцом спаренные магазины с патронами.

– Вспомнил, - закричал вдруг спасатель Рувен, - неделю назад девчонка-солдатка тут рыдала, убивалась, что автомат с лодки уронила.

– Не понял, какая солдатка?
– спросил Илья.

– Сопровождала школьную экскурсию. Откуда-то с Cевера.

– Надо полагать, вставили ей патрон в задницу на базе, - как сказать "впендюрили" да ещё "по самое здрасьте", Илья не знал.

Но ребята всё поняли и заржали.

– Короче, - продолжил он, - звоните в полицию. Я пока отдышусь.

Хадиш стоял рядом и удивлённо смотрел и слушал. Илья обратился к нему:

– Хадиш! Я возьму один лежак?

– Конечно, приятель. У тебя из носа течёт кровь.

– Я знаю. Сейчас пройдёт. Там была большая глубина.

Глубина, как оказалось, была очень большой - ногти на ногах посинели: под ними образовались гематомы. Теряю форму, в который раз подумал он, старый стал, раньше такое случалось только после тридцати метров. Да мы и не ныряли практически на такие глубины. Один Марсель ставил рекорды.