Пустая солдатская столовая. Приводят задержанного. Он усаживается за стол. Берёт в руки кусок серого хлеба, долго его нюхает с закрытыми глазами, отламывает кусочек и языком растирает его по нёбу. Ему подают в миске горячий суп. Он медленно, жмурясь от наслаждения, ест.

Кабинет врача-психиатра. Врач заканчивает писать, нажимает на кнопку звонка позади себя. В коридоре вспыхивает надпись "Следующий". Со стула поднимается и входит во врачебный кабинет Крючков.

Врач: Можете забирать.

Крючков машет в коридор рукой, пропускает двух солдат, которые встают позади стула с задержанным. Крючков показывает врачу наручники.

Врач: М-да... Его бы я отпустила, а вас бы лично, гражданин следователь, оставила. (Протягивает лист бумаги Крючкову.) Здесь всё.

Крючков (солдатам): Вывести. В машину. (Читает выборочно.) При поступлении больной имеет явные следы недоедания, истощения, авитаминоза... Мимика маловыразительная, голос тихий, бедно модулированный... отвечает на вопросы неохотно... (Удивлённо.) Он с вами разговаривал?! Отвечал на вопросы?!

Врач (наливает себе чай из термоса): Неохотно.

Крючков: ...В ясном сознании, ориентируется в пространстве, времени и собственной личности... Простите, он что - здоров?

Врач с полным ртом кивает утвердительно головой.

Крючков: Вы его лицо видели?! (Показывает, какое лицо было у задержанного.)

Врач: Душевно. Весьма.

Крючков: Ничего не понимаю. (Продолжает читать.) Да как же "вменяем"?

Врач: Вменяем, голубчик, вменяем.

Крючков: Он что - шлангом прикидывался? Передо мной?

Врач: Мы пользуемся боле узкой терминологией.

Крючков (присаживается на стул): Не для протокола. Вы-то как сами считаете, он нормальный.

Врач: Товарищ! Я же написала: вменяем!

Крючков (мрачнеет): Та-ак...

Кабина "газика". На переднем сиденье рядом с шофёром Крючков. На заднем, между двумя солдатами зажат задержанный. Лицо Крючкова по мере приближения к отделению приобретает множество оттенков одного выражения - понимающе-озлобленного.

Кабинет Крючкова. Оперуполномоченный медленно раздевается, аккуратно вешает на плечики в шкаф пальто, садится за стол, стирает на столе невидимую пыль.

Вводят задержанного. Он садится на стул. Крючков исподлобья хитро смотрит на него.

Крючков (по-английски): Как тебя зовут? (удивлённые глаза задержанного). Да, да. Как твоё имя? (кричит по-английски) Хватить прикидываться дураком! Имей смелость признаться и себе и нам - твоя игра проиграна!

Задержанный начинает тихо смеяться, смех его переходит в хохот.

15

Но комсомольская богиня - ах, это братцы, о другом!

Булат Окуджава

– Вы в центр залива не лезьте - там ежи, целая поляна, - предупредил рыжий Гена Ингу и Инну.

– Ладно-ладно, - с интонацией последней оторвы ответила Инна.

Девушки медленно зашли в воду, присели и, задирая подбородки, неумело поплыли к канатам, отделяющим купальню для людей от территории дельфинов. Там уже висели на ограждениях все ребята. Последним бросился в воду Генка и сильными сажёнками поплыл за девчонками, обогнал их и тоже повис на канате.

– Что-то я не пойму, - спросил Илья у Жени, - ты им кто?

Женя перекатилась на живот и сказала Наташе:

– Лучше всего использовать солнцезащитный крем средней силы. Номер пятнадцать.

– У меня российский.

– Не знаю, что такое. Попросите Илью, он вам купит.

– Я завтра уже уезжаю.

– Ты задал сразу два вопроса, - повернула голову Женя к Илье.
– Ты кто? И ты - им кто?
– И снова повернулась к Наташе.
– А он вам всё показал? И Эцион-Гевер? И океанариум?

– И даже птичий заповедник, - засмеялась Наташа, - и сад библейских растений.

– Это не столько я показал, сколько Наташа мне открыла. Увидел Эйлат с совершенно неожиданной для себя стороны. И так много увидел нового и незнакомого.

Подошла русская старушка лет с двумя внучками по семи лет каждая. Наташа улыбнулась им. Они, туристки из России, поселились недавно этажом ниже в "Отеле Тамар".

– Как вы, Валерия Павловна? Привыкли к нашей жаре?

– Спать не могу. Да не столько от жары, сколько от расстройства.

– Что такое? Опять Вовчик деньги выпрашивал? Не давайте ему больше никогда!

– Да Вовчик это не беда. Эта маклерша, через которую мои родственники из Ашдода...

– Да, вы рассказывали, Вика...