боками. Челядинцы Ингара не спускали с конфискованного коня глаз — ведь гиазир Ингар выразил желание идти на нем в смертный бой!

И что?

В Полях погибли и сам Ингар, и оке Ладуй, и Эви. И князь, так сказать, и истина.

А для Мелики и Гиты эта история началась вот как.

— Недавно у нас ночевал один мужчина. Его звали Лид, — рассказывала Гита. Они сидели на бревнышке у гнилого озерца и грызли семечки. — Мама говорит, он жрец храма Элиена Звезднорожденного. Мама его всегда хвалит. Он постоянный клиент. И потом, он хорошо платит и ничего не требует.

— Совсем ничего? — с подначкой спросила Мелика. Ей нравилось, когда Гита говорит цинично, и она использовала всякую возможность подбить Гиту на «правду жизни». Ей было интересно.

— Ничегошечки, — Гита отрицательно замотала головой. — Ему только надо, чтобы мама его слушала. А всякие нежности — это ему не надо.

— Он старый?

— Не очень. Просто ему не нравятся женщины. Вообще никакие.

— Вот дурак! — хихикнула Мелика.

— Нет, он не дурак, — серьезно возразила Гита. — Наоборот, Лид ужасно умный! Он знает, как называются все звезды. И может говорить как иноземцы.

— И как варвары?

— А то! Он даже меня научил.

— Ну тогда скажи что-нибудь по-варварски!

Гита скорчила рожу — искривила губы, выпятила нижнюю челюсть и нахмурила брови, — она хотела походить на Кури- ша, варварского божка войны, свирепую рожу которого видела однажды на нагруднике случайного маминого клиента. И патетически провозгласила:

«Гыгрыфыр фурбабыр!» А потом еще раз: «Гыгрыфыр фурбабыр!»

Впечатленная Мелика отреагировала не сразу.

— И что это значит? — спросила она, выдержав одобрительную паузу.

— Это значит «Мелика — коза», — взгляд Гиты враз озоргш- ся, если позволительно так сказать о двух озорных солнышках, что сверкнули в ее глазах. И она рассмеялась писклявым девчачьим смехом.

— Сама ты коза, — для виду надулась Мелика. Надолго ее не хватило — вскоре они хохотали вместе.

— И что этот жрец? — спросила любознательная Мелика, когда веселье унес порыв ветра:

— Рассказывал про Серый Тюльпан.

— Серый?

— Ага, — кивнула Гита и, по-родительски глянув на Мелику, добавила уже другим тоном: — У тебя лушпайка на верхней губе прилипла. Сними.

Мелика мазнула пальцами по мордашке. Еще раз мазнула. Порядок.

— А что, разве бывают серые цветы? — спросила она.

— Сто пуд!

— И где тогда они растут?

— В полях. Таких, как наше Поле. Там, где была битва, — Гита понизила голос. — Серый Тюльпан вырастает в том месте, где умер человек, который подумал о цветах перед самой- самой смертью.

— Как-то непонятно это, — Мелика лениво зашвырнула в воду голыш.

— Что тут непонятного? — взвилась Гита. — Вот тебя проткнули мечом. Так?

— Так.

— И ты умираешь. Представила?

— Представила.

— И кишки у тебя вываливаются наружу, такие коричневые.

— Блуе-е... — Мелика закатила глаза, перегнулась пополам, вывалила черный от семечковой гари язык и спазмически дернулась — словом, сделала вид, что ее сейчас стошнит. Она научилась этой ужимке у Гиты и втайне ужасно гордилась тем, что смогла превзойти наставницу.

— Ну ладно. Кишки — это не обязательно, — с авторитетным видом заверила подругу Гита. — Главное, ты знаешь, что сейчас умрешь. Представила?

– Ну.

— О чем ты будешь думать?

Мелика гадательно закусила нижнюю губу и засопела, подыскивая ответ.

— Ну... Буду звать на помощь...

— Бесполезно!

— Тогда про папу. Или лучше стану думать, что сейчас я усну. А проснусь уже там, где бабушка. Или буду вспоминать, как тот благородный гиазир катал нас в своих санях с колокольчиками. Помнишь?

— Да помню! Я не про то! — Гита досадливо махнула рукой и добавила: — Вот у таких, как ты, Серый Тюльпан в жизни никогда не вырастет! Никогда!

— Это еще почему?

— Потому, что ты — приземленная! А Серый Тюльпан вырастает только рядом с теми, кто думал о тюльпанах.

— И что с того? Что с того, что тюльпан вырастает, — подумаешь, радости такой! — Мелика сделала плаксивое лицо, ей стало обидно, что Гита, ее Гита, говорит о ней так пренебрежительно. — Да оно и некрасиво — серый цветок!

— При чем тут «красиво»? Серый Тюльпан может оживлять мертвых, — со значением сказала Гита и пристально посмотрела на Мелику. — Это мне сказал Лид.