– Теа кэ теарна Хцару, - тихо, но чётко проговорил он.
– Гаакхот!

Речник высвободился из его рук, вскочил и снова рухнул на камни. Чёрный провал перед его глазами медленно сомкнул края. Квайя облаком взлетела над мостовой, стекаясь на ладони Нециса. Маг выпрямился и огляделся. В сгустившемся мраке, похоже, даже ему ничего было не рассмотреть.

Что-то впивалось в руку Речника. Он похлопал ладонью по камню - что-то зазвенело. Нецис тихо вскрикнул и склонился над Фриссом, осторожно забирая у него невидимую находку. Потом на руке мага вспыхнул сгусток Квайи, высветив бледное лицо, поломанную чешую на предплечье и небольшую серебряную звезду на ладони. В центре звезды, среди извивающихся лучей, чернел, как провал в Запределье, кристалл мориона.

– Илкор ан Хцар, - прошептал Некромант, показывая Фриссу амулет.
– Он всё-таки восстановился, Фрисс. Я уже думал, что раньше без рук останусь. Посмотри, кристалл Кэрриона снова цел... странно, что некоторым вещам Запределье идёт на пользу.

Он усмехнулся. Речник покосился на морион и покачал головой.

– Не знаю, кому оно идёт на пользу, - тихо сказал он, - но ты его больше не откроешь. А попытаешься - я тебя самого туда засуну. Ты знаешь, что там живёт! Зачем ты туда лезешь?!

Некромант хотел что-то сказать, но передумал. Пожав плечами, он бережно спрятал серебряную звезду под чешуйчатой тканью.

– Очень жаль, что я тебя так встревожил, - он склонил голову.
– Очень жаль. Теперь такого не будет. Тут жил великий маг - Иликс Таалсарк Цин"шайогул, и он сделал ключ... каменный ключ от Хцара. Пока ключ тут, очень легко открывается дверь. Это совсем безопасно с ключом, а если смотреть, что делаешь, можно и без ключа. Смотри! Портал не стал расти, когда ты меня ударил, и я за ним не следил. А в другой местности он уже всё поглотил бы.

– Ни в этой местности, ни в другой - ты больше не откроешь этот портал, - тихо сказал Фрисс, глядя мимо колдуна.
– Я не хотел бы тебя убить или ранить, но боюсь, что придётся. Не говори больше о Запределье и забудь, что это такое.

Нецис снова пожал плечами.

– Воля твоя, Фрисс. Я молчу и сожалею. Больше ты о Запределье не услышишь.

***

Зловещий разлапистый знак чернел на ярко-жёлтой двери. Красный огонь над ней предупреждал об осторожности. Предупреждение было излишним - в эту дверь ни один сармат не рискнул бы войти без тяжёлого скафандра. И все предпочли бы вовсе туда не входить. Даже Гедимин, зная, насколько надёжна его броня, на эту дверь смотрел с опаской. Он ждал поодаль, не подходя близко. Сарматы, проходящие мимо, пытались разглядеть его глаза под тёмным щитком. Древний стоял неподвижно, склонив голову, и терпеливо ждал.

Красный огонь мигнул, а затем и вовсе погас. Тяжёлые створки двери разошлись, на долю секунды показав белесую плёнку защитного поля и блеск небольших куполов из прозрачного фрила. Выпустив наружу Огдена, створки немедленно сомкнулись. Двое сарматов в конце коридора обернулись на их лязг, постояли немного и пошли дальше.

Огден кивнул Гедимину. Глаза сармата-медика не были закрыты тёмной пластиной, он не был испуган или встревожен, и Древний кивнул в ответ.

– Как там Деркин?
– негромко спросил он, глядя Огдену в глаза. Тот не отвёл взгляд, и это уже было хорошим знаком.

– Хорошо, - ответил Огден, довольно щурясь.
– Не беспокойся, командир. Эа-мутация не подтвердилась. Я ввёл ему флоний и уложил в кокон на сутки. Выспится - будет здоров.

– Хорошо, Огден, - склонил голову Гедимин и протянул ему руку.
– Флония достаточно?

– Хватит на всех, - сармат усмехнулся.
– А ты когда зайдёшь? Выглядишь ты усталым. Готовить кокон?

– Не сейчас, - с досадой сузил глаза Древний.
– Может, позже. Я у главного щита. Что-то случится - сообщи мне сразу же. Уран и торий!

Он развернулся и быстро пошёл к лестнице. За поворотом остановился и тихо вздохнул. Стена рядом с ним мягко замерцала зеленью, сармат провёл по ней рукой и усмехнулся.

– Всё в порядке, хранитель. Деркин не болен. Скоро его увидишь.

Он не торопился убирать тёмную пластину с глаз. То, что Деркин не пострадал, несомненно, было радостным известием... и всё же опыты следовало прекратить. Пока Гедимин не убедится на себе, что они безопасны, никого из сарматов он более к ним не допустит. Особенно Деркина, как бы он ни настаивал.

"И снова придётся всё делать самому..." - невесело думал Гедимин, разглядывая светящуюся стену. Хранитель не спешил уходить. Зелёный свет узкими пучками тянулся к вискам сармата, ощупывая наглухо закрытые пластины. "Идис" хотела что-то сказать и ждала, пока её захотят слушать.

Дальше на восток путники ехали в молчании. Высокая насыпь, очищенная от мха и лиан и вымощенная красноватыми гранитными плитами, как будто вовсе не тронутыми временем, рассекала надвое лес у подножия Зорких Гор: слева истекали влагой недавнего ливня широкие кроны папоротников и Самун, и пурпурный холг опутывал их корни, справа устремили в небо острые верхушки гигантские хвощи с прочными, как стальные прутья, шестигранными стеблями, и тонкая серебристая трава шелестела вокруг, а вдали белели горные вершины, утопающие в облаках. Тучи сползались и расходились, не обращая внимания на ветер, и Фрисс вглядывался в них, пока не заболели глаза, - ему мерещился блеск огромных плавников "хищного облака" - хасена.