Молодой наг кивнул, но опустился на камень только после того, как сели Балтазар и его арун.

Разговор за столом не клеился, демон о чем-то говорил со своими эльфами, дамы тоже щебетали по-итальянски, а наследники с настороженным любопытством разглядывали нового члена семьи.

– А чего у тебя такие большие глаза? – спросил вдруг Драко.

Блейз закатил свои. Малфой иногда был невыносимо невежлив.

– Чтобы видеть ночью, Маленький Дракон. Змеедемоны хищники, и чаще – ночные. Чем крупнее глаза, тем больше отраженного света в них попадает. Больше света – больше информации. Хотя в тепловом спектре я вижу и в абсолютной темноте. И по запаху найду маленькую мышку за несколько сотен метров.

– А уши? – продолжал приставать Драко.

– Следующий вопрос будет про зубки, - проворчал Гарри. Ему было неловко за брата, но ответы на его вопросы от этого интересовали не меньше.

– Откуда знаешь? – деланно удивился Малфой.

– Есть такая маггловская сказка о глупой любопытной девочке, которая не могла отличить волка от бабушки.

– Зубы… ядовитые, как у всех змей, - ответил Хешшш.
– Так охотиться удобнее. А уши… что с ними не так?

– Замечательные уши, - убежденно заверил его Блейз.
– Мне бы такие!

– Попросите мессира о пробуждении крови, - пожал плечами наг.
– Вы полукровки, и это, скорее всего, возможно. Наследие может быть ослабленным, но оно будет. У Одинокого Охотника, - он кивнул на Гарри, - нет наследия, он все получит лишь учебой и тренировками. Кровь очень сильна. Сразу видно, что роду Общей Матери упадок не грозит.

– Общей Матери? – спросил Гарри.

– Одинокий Охотник, - одновременно с ним Блейз. – А я?

– Лилит – одна из самых древних демонесс Упорядоченного. Учитель говорил, что половина демонов вышла из ее лона. Ты – первый смертный, видимо, рожденный ею. А Одинокий Охотник… имя должно говорить.

– А мое? – снова встрял Блейз.

– Орочий Ятаган, - не задумываясь, ответил Хешшш, и Принц покраснел. К оркам он действительно дышал неровно.

Вспыхнул портал, из которого вышагнул гордый Сириус под руку с самой красивой девушкой, которую только можно было представить: тонкая, невысокая, ладная. Каштановые волосы густой волной спадали до талии, а светло-голубые, почти прозрачные глаза с интересом оглядывали присутствующих. Заметив мессира, юное создание по-мужски поклонилось, и присутствующие увидели за ее спиной два тонких меча.

– Геррида, моя сестра, - представил незнакомку Сириус.

– Рада знакомству, - хрипловато отозвалось прекрасное видение. И прибавило: - Мессир.

– Дочь Крокхавва?

– Да, мессир. И его Арун.

– Голодны? Присаживайтесь.

Геррида еще раз поклонилась и заняла место рядом с Хешшш, совершенно не обращая внимания на восторженные взгляды наследников, скользившие по ее затянутой в драконью кожу фигуре.

– Змеедемон? – принюхавшись, поинтересовалась она.
– Сын мессира… Рада.

Руку она, подумав, протягивать не стала. Сириус не стал садиться, он что-то зашептал на ухо Балтазару, и тот хмурился поначалу, а потом расхохотался.

Камин чихнул, и из него выпал чуть менее величественный, чем обычно, Дракула.

– Мессир? Мое почтение. Очень, очень рад видеть в добром здравии. У меня радость…

Оборвав свою речь на полуслове, граф медленно окинул тяжелым взглядом стол, а потом тихо прошептал:

– Габриэль… наконец-то.

Глава 131 Габриэль

Дракула одним неуловимым движением оказался рядом с Хешшш, но буквально через мгновение он уже извивался в тугих кольцах его хвоста. Кости вампира жалобно хрустели, а сам змеедемон невозмутимо догрыз жаренное ребрышко, без особых усилий удерживая свою жертву, облизал пальцы (Балтазар ухмыльнулся, выпуская голубоватое облачко дыма от прикуренной сигариллы) и, наконец, соблаговолил обратить внимание на бешено вращающего глазами графа. Говорить тот не мог – тонкий кончик хвоста крепко зафиксировал его нижнюю челюсть, не давая ни кусаться, ни воспроизводить звуки.