– Плохо работаем, - сказал он, обращаясь ко всем сразу, - Если бы у них хватило мозгов пропустить всю группу и ударить нам в спину, в роте сейчас было бы на пять вакансий больше.

Одноглазый Юльке с мрачным видом ковырял пальцем в дырке, оставшейся на его спине. Отверстие не было сквозным, энергии пули не хватило для того чтобы пробить доспех насквозь. Но и без этого можно было представить, что сотворила тяжелая пулеметная пуля с заключенным внутри телом, дав пару рикошетов. Пожалуй, Юльке еще повезло в том, что пуля не задела позвоночника. Иначе его путь закончился бы прямо здесь.

– Придется тебе навестить Брюннера, - сказал ему Дирк, - Думаю, он заштопает тебя как надо.

– Я сам виноват, господин унтер, - отозвался гранатометчик, - Мне стоило быть осмотрительнее.

Он понимал свою ошибку и Дирк не собирался пенять ему за это. Не сейчас, по крайней мере. Для лишенного регенерационных сил мертвеца даже царапина становится украшением на весь срок оставшегося существования в этом теле. Французская пуля станет для Юльке вечным напоминанием о собственной неосторожности.

Дальше они двигались внимательнее. И это помогло им избежать неприятностей. Находя очередное укрытие, Юльке или Толль подавали знак. После этого все происходило быстро. Кто-то срывал с креплений крышку, а другой бросал внутрь гранату. Привычная техника, отработанная за долгие месяцы траншейной войны. Скрежет металла, стук гранаты, прыгающей по настилу, чей-то удивленный или испуганный выкрик – и отверстие за твоей спиной выбрасывает облако земли и дыма вперемешку с лоскутами ткани и мелкими обломками. Это было не сложнее, чем глушить рыбу в реке.

Для того, чтобы добраться до нужной точки, у их группы ушло около сорока минут по подсчетам Дирка. Больше, чем он планировал и в два раза больше, чем следовало по плану. Но штурм с самого начала пошел не так, как задумывался. Вместо слаженного и распланированного движения штурмовых групп «Веселые Висельники» раздробились на не связанные между собой отряды, которые блуждали вслепую, и при случае не были способны поддержать друг друга. Скверное развитие событий, но для французской обороны, также дезориентированной и разбитой на части, это вряд ли стало бы приятной новостью.

– Похлебка, - сказал Мертвый Майор негромко, когда группа остановилась на кратковременную передышку с тем, чтоб оценить ситуацию и выбрать направление движения, - Белая похлебка, вот что это.

Мертвым мышцам не нужен отдых, но Дирк по опыту знал, что длительное продвижение сквозь оборону без передышки плохо сказывается на внимательности и концентрации. Отдых нужен не телу, но разуму.

– Что? – не понял Дирк. Мертвый Майор так редко открывал рот, если его не спрашивали, что подобное событие всегда становилось предметом обсуждений в отделении Тоттлебена.

На время передышки Майор снял шлем, хоть это и строго запрещалось тоттмейстером Бергером. Глядя на него, Дирк подумал о том, что некоторые люди умеют стареть красиво. Лицо у них не отекает, губы не отвисают, и кожа не делается дряблой, лишь покрывается мелкими морщинами. И седина в волосах кажется не грязным снегом, а налетом тусклого серебра. Мертвый Майор определенно относился к тем, кто умеет стареть красиво. Даже сейчас, сидя в укрытой дымом траншее с окровавленным топором в руках, он выглядел импозантно и сохранял полный собственного достоинства вид, точно восседал в своем офицерском клубе с чашкой кофе и номером «Фёлькишер беобахтер». Все-таки настоящий офицер в любой обстановке выглядит офицером.

– Белая похлебка, - сказал он, улыбнувшись в короткие усы, тоже отмеченные сединой, - Ее неплохо умеют варить в Баварии. Много мяса в густом молочном соусе. Все вперемешку. Невозможно увидеть, что ешь.

Дирк улыбнулся. Он понял, о чем говорит Мертвый Майор.

– Вы имеете в виду, что у нас тут тоже все перемешано и не разберешь, что где?

– Именно так.

Сравнение было верным. Сейчас они были в самой настоящей похлебке, все составляющие которой перемешались до полной невозможности их разобрать. Германские отряды рассекли оборону на отдельные участки, но и сами были разобщены. А их постоянное передвижение мешало французам организовать продуктивные контр-действия. Для траншейной войны это состояние, названное Майором «похлебкой» не было чем-то необычным. Для штурмовых частей действия в разрозненном порядке, без привязки к ориентирам и местонахождению противников и союзников, были не в новинку. Поэтому еще со времен возникновения саперных батальонов в них набирали людей особенного склада, и основополагающими качествами для штурмовика были не выдающаяся физическая подготовка или меткий глаз, а способность действовать предельно быстро и решительно в постоянно меняющейся обстановке траншейного боя. Здесь не существовало четко очерченных позиций, направлений атаки, ориентиров и целей. Здесь бой вспыхивал непредсказуемо, в любой точке, отступление молниеносно превращалось в контр-удар, а отсутствие единой линии фронта превращало весь штурм в грызню заточенных в одном ящике крыс.

– Похлебка, - подтвердил Дирк, проверяя оставшиеся гранаты, - Хорошо сказано. И нам надо спешить, если не хотим чтобы нас кто-то отправил в пасть. Вперед, «Висельники». Привал закончен.

– Куда лететь… - проворчал недовольный Юльке. Он рассовывал по своей амуниции трофейные французские гранаты и не успел закончить, - Отдохнуть бы минуту.

– Отдыхать будем в чертогах Госпожи. Но пока еще не заслужили. Вперед, рядовой Юльке!

И они снова устремились вперед по изломанным линиям траншеи, огибая углы и перегородки. В некоторых местах траншея сужалась, превращаясь из двухметрового земляного ущелья в тонкий лаз, сквозь который мог протиснуться лишь один человек, и то боком. Эти необычные переходы были вызваны не странной фантазией штейнмейстеров, а их богатым фортификационным опытом. В подобных местах удобно устраивать оборону, останавливая прорвавшегося вглубь укрепленного района противника. Узкий проход заставляет атакующих двигаться по одному и один-единственный пулемет в силах сдержать наступление целого взвода. Но, к их счастью, большая часть подобных рубежей была брошена – находившиеся здесь отряды, попав под молниеносный удар, предпочли отойти для перегруппировки, французские же гренадеры использовали, подобно им самим, тактику внезапных ударов, предпочитая не сидеть на одном месте.