Покинув переднюю траншею, широкую как бульвар, с ее знакомыми контурами и нагромождениями баррикад, Дирк ощутил мимолетнее сожаление. Ход сообщения, ведущий вглубь обороны, был не в пример уже, и двое «Висельников» хоть и могли двигаться плечом к плечу, были при этом скованы в движениях – серьезный недостаток, когда придется вступить в бой.

Дирк приказал двигаться по одному, с интервалом в три-четыре метра. Конечно, это снижало боевую эффективность авангарда, но позволяло быстро передвигаться и не стеснять себя в движениях. Порядок внутри штурмовой группы тоже изменился – сам Дирк теперь шел первым, сжимая в одной руке пику, в другой ружье, Юльке двигался за ним. В широких траншеях гранатометчик занимает передовую позицию, чтобы оглушить оборону и быстро уступить место своим товарищам, но когда двигаешься по ходам сообщения, это неэффективно. Здесь гранатометчику проще метать свои смертоносные снаряды через голову впередиидущего, расчищая ему путь. Мертвый Майор и Жареный Курт двигались в арьергарде, но работы при этом у них стало даже больше.

Грамотная штурмовая группа, вклинившаяся в оборону противника, не просто пронзает его тело, как стрела, она оставляет за собой зияющую рваную рану и рвет кровеносные сосуды, причиняя телу невыносимую боль и, что важнее, выпуская вместе с кровью жизненные силы. Оба замыкающих «Висельника» хорошо знали свою работу. У каждого из них был необходимый инвентарь – закрепленные на спине катушки колючей проволоки, вязанки тонких стальных прутьев и многое другое из арсенала штурмовых групп, откуда Чумной Легион позаимствовал наиболее эффективные находки.

Ходы сообщений в противоположность привычным траншеям, не являлись огневыми рубежами, они обеспечивали лишь возможность обороняющимся быстро менять позицию, выдвигая резервы на передний край или отводя потрепанные подразделения в тыл для перегруппировки. По ним же эвакуировали раненных, снабжали передовую снарядами и едой, слали курьеров с донесениями.

Даже в положении долговременной позиционной войны, когда противоборствующие стороны не сдвигаются с места, в траншеях царит постоянное движение, напоминающее движение муравьев в муравейнике. И чем больше человек сосредоточено на участке обороны, тем оживленнее это движение. Чтобы оно не мешало бойцам выполнять свои задачи, каждая позиция со временем обрастает целой транспортной сетью, состоящей из десятков, а то и сотен ходов, тоннелей и лазов. От основных улиц-артерий отходят мелкие второстепенные, сплетающиеся друг с другом под самыми причудливыми углами. Постороннему человеку, оказавшемуся здесь, могло показаться, что он очутился в лабиринте, но каждый из ходов сообщения устроен далеко не случайным образом. Он выполняет свою роль в общей системе обороны, позволяя обороняющимся быстро перебрасывать силы с одного участка на другой, стягивая их туда, откуда его медлительный мозг-штаб ощущает болевые сигналы.

Ходов было множество, и даже Дирк, в распоряжении которого была перенесенная с карты схема, быстро запутался. Часть ходов была старой, отрытой еще имперскими штейнмейстерами. Другие ходы выглядели совсем свежими и хранили следы солдатских лопат – должно быть, французы, обосновавшись здесь, решили расширить транспортную сеть, приспособив ее к своим нуждам. Ориентироваться в этой системе тоннелей без компаса было практически невозможно, даже самый наметанный глаз через какое-то время начинал терять направление, и это тоже было частью оборонительной тактики. Но «Веселые Висельники» двигались уверенно, выдерживая темп – даже без досконального знания всей системы сообщений их обостренное лисье чутье позволяло сносно распознавать окружение.

Минуя наиболее крупные ходы, Мертвый Майор и Жареный Курт оставляли подарки для французов. Несколько вбитых ударом литого кулака прутьев с натянутой между ними колючей проволокой надежно блокировали ходы на некоторое время. Одна из тысяч маленьких хитростей штурмовых частей. У наступающих обычно припасены с собой кусачки и ножницы по металлу, позволяющие рассечь проволочное заграждение, но обороняющиеся часто оказываются не готовы встретить в знакомых траншеях подобное препятствие, способное распороть зазевавшегося солдата вдоль и поперек.

Некоторые ходы минировались – «Висельники» использовали для этого обычные гранаты или самодельные мины, сделанные из консервных банок, внутри которых находился примитивный взрыватель натяжного действия и горсть мелких сапожных гвоздей или металлических обрезков. Минирование требовало больше времени, необходимо было не только скрытно расположить мину в земляной нише, но и завести тонкую проволоку на расстоянии ладони от земли, что требовало определенных навыков. Поэтому «на бечевку» минировали обычно только крупные ходы, иногда оставляя растяжки и за собой – отличный способ удивить погоню.

Помимо этого «Висельники», запуская руки в специальные сумки у бедер, швыряли на землю щедрыми пригоршнями «шиповник». Мировая война была щедра на изобретения, призванные калечить и лишать жизни, она воплотила в себе тысячи самых садистских устройств и способов, соперничающих друг с другом, но «шиповник» даже по этим меркам был неприятной штукой. Дирк слышал, что его использовали еще пять столетий назад, и склонен был этому верить. По-настоящему удачные вещи редко забываются. Англичане называли его «василек», сербы - «лопух», а русские - «чеснок», но суть от этого не менялась. «Шиповник» являл собой торжество минимализма, настолько простое и очевидное, что наверняка название для него отыскалось бы и в самых древних языках.

Он состоял из нескольких кусков заточенной с обоих концов толстой проволоки, переплетенных в подобие пирамиды так, чтобы в любом положении устремлять вверх как минимум один шип. Самый простой «шиповник» делался непосредственно на фронте, из обрезков колючей проволоки. Но он же и менее эффективный. Любой солдат, который провел в траншеях больше года, знает, что самый хороший «шиповник» можно соорудить из гвоздей – не тонких сапожных, а тех, что идут на снарядные ящики. Такой может пропороть насквозь самую толстую подошву и войти в мясо надежнее, чем гарпун.