— Этот… член партии так ли незаменим на самом деле?

— Я могу повременить, — порадовался Зельцеров. — Давай! — подстрекательски задел Ершилова. — Утилизационная установка под твоим началом. Чего ты, как воды в рот набрал?

— Моя, — выдавил из себя Ершилов. — А Малютин, по-твоему, в какой команде? Не в производственной, что ли? У него только одно звание что машинист. А производственная — твоя, вся за тобой, до последнего.

— Кто против?.. — воскликнул Зельцеров и еще, сверх того, приподнял плечи. — Чудак-рыбак! От тебя что требуется? — как за грудки взял своего друга. — Ты только начни! — подтолкнул его, чтобы самому остаться где-то с краю.

— Что?

— Пойди к Зубакину.

Наконец Ершилов все понял и вскипел:

— Не надо, Зельцеров. Он — точно специалист, лучше не сыскать. Прямо-таки виртуоз. При вакуумном котле что превыше всего? Графики и рекомендации? Нет же, известно: навыки, вот. Пока они у кого-то из вновь назначенных появятся, все промысловые показатели у нас упадут. Начнем переводить рыбу или на клей, или на пережженную труху. Тогда и взъестся на нас Зубакин: «Где вы, раз такую поэтому… Немедленно исправляйте положение!»

— Крут Зубакин? — обвел их взглядом Назар.

— Ему некогда воспитывать, — ухмыльнулся Зельцеров.

— Как только уйдем от Находки подальше, — сказал Назар в заключение, — так ничего не сыщется пить, никакого зелья. Заходов в порты не предвидится. Иначе, навязать нам, что машинист всегда будет, каким себя показал, никто не в силах… Ставим точку, — примиренчески полуобнял спорщиков. — Обсудили. Поскольку Малютин, чтоб ему, машинист, а не кто-нибудь, приставлен к механизмам, то он, — прижал Ершилова, — твой человек. Поскольку выдает продукцию, — подтянул к себе помощника по производству, — твой. А что вытекает? Идите к Зубакину вдвоем. Ходатайствуйте оставить… Требуйте. Причем толково. Доказательно. Я уже ходил.

— Видели, — рассмеялся Зельцеров не то с ехидцей, не то сочувственно.

Уверовав, что «союз в верхах», с Зельцеровым и старшим механиком Ершиловым, как надо предопределит дальнейшее развитие событий, Назар бодро прошелся по главной палубе и воспользовался трапом, восходящим к беседке добытчиков. К тому времени Плюхин уже закрыл столовую: начался пограничный досмотр.

Бравые парни с зелеными погонами, занимаясь своим делом, не старались показать, что у них чрезвычайные полномочия и права. Особо не рыскали. Тем более без насущной необходимости.

— Чего бы нам не присесть где-нибудь? — закрутился Венка.

Стульев и кресел не хватило, в том числе прихваченных снизу, из кают. Те, кто опоздал, коротали время как могли: уперев руки в бока, за что-нибудь чуть-чуть придерживаясь, стремясь удержать вроде бы вышедшую из подчинения голову.

Командир-пограничник, подтянутый, уверенный в себе старший лейтенант, как будто приготовился одарить всех, объявил: «Перекличка». Взял со стола из общей стопки паспортов самый верхний, выкликнул Селиверстова.

— Есть! — по-старому, как на военном флоте, откликнулся Игнатич. Точно так же бойко в разграфленном листе напротив его фамилии четвертый штурман поставил «птичку». Кто следующий?

Старший помощник Плюхин тоже не блеснул, ответил подобно безнадежно сухопутному:

— Здесь.

— Как в пехоте… — печально причмокнул пораженный боцман.

После того как отозвался последний, а им оказался Кузьма Никодимыч, старший сержант в сопровождении разбитного тралмейстера отправился з а ч и с т и т ь помещение на главной палубе, внизу, где лежали неспиртоемкие, на приморском жаргоне — малолитражки, кочегар и два электрика.

Прошло с четверть часа. Перед притомленными пограничниками, взмокшими от пота, с темными плечами, легли раскрытые паспорта с превеликими усилиями опознанных и оставленных с тяжелыми, почти непрерванными снами.

— Подобьем бабки. Практиканты у нас?.. — перелистал страницы офицер. Повел пальцем по колонке. — Электромеханики… В количестве. А списанных?.. — Начал считать: один, два…

Зубакин взъерепенился, полез за шариковой ручкой во внутренний карман, не нашарил ее — выхватил вечное перо у Лето. Оно не поддалось сразу. Только потом, после четвертой попытки, обнажил его и влепил перед своей фамилией в круглых скобках утверждающую жирную загогулину:

— Как будто не знаете! Четверо!

Назар съежился. Знал бы он, что списание не единоличный акт, без согласия первого помощника невозможно!

— Теперь еще приложит руку первый помощник, и конец, — сказал кто-то из рядовых.

— Вы о чем?.. — разозлился Зубакин. Уже ненужное ему вечное перо он сжал, как навсегда, на всю жизнь необходимый ему жезл. — Совсем не обязательно. Нет.

На Назара уставился возмущенный Серега: «И ты все сносишь? Тебе не хочется постоять за себя? Возмутительно!»