Назару польстило, что в перерыв к нему подошел не кто-то, а старший специалист электрической техники Бавин, который слыл за парня-самородка и на самом деле был таким.

— Скажите, успеем ли мы пройти всю программу до конца рейса?

После первого, пристрелочного занятия Назар опять поднялся на рацию, на этот раз только затем, чтобы взять забытую там куртку.

— Ловко схватил нас под жабры первый помощник! — щелкнул ключ Димы. — «Вы, говорит, знакомы со мной, меня вам представил старпом перед вечерним чаем. Теперь очередь за вами… Не что-нибудь, а философию собираемся грызть. Мне, таким образом, нельзя не знать свою аудиторию». Он по-ученому к нам! КК.

— Ну? КК.

— Вот и ну! Спрашивает: «Материалисты вы или идеалисты?» Конечно, мы, знаешь, загудели: «А кто же еще, по-вашему?» КК.

— Оригинально. КК.

— Нас заело. Он же ни шагу назад, попросил: «Подтвердите это». Поднялся помощник по производству Зельцеров: «Нам тоже довелось учиться. Знаем: материя первична, сознание — вторично». Первый помощник вроде стал заманивать: «Дальше, дальше. Свяжите с собой. Что вы? Смелей». Зельцеров что-то плел, пока его не прервал старший электромеханик. Засмеялись… КК.

— Ну! КК.

— Он как в лужу сел. КК.

— Зельцеров? Старший электромеханик? КК.

— Первый помощник потом атаковал Ершилова: «Какого цвета у нас скатерть?» Он бодро так: «Вишневая». Первый помощник опять к Зельцерову: «А по-вашему?» Зельцеров едва выдавил из себя: «Темно-красная». Первый помощник ушел в глубь кают-компании и поднял Ксению Васильевну: «Так что же, здесь две скатерти? Или — ни одной? А может, всего важней ее отражение в нашем сознании? То есть существует только то, что видим? От чего отвернемся — того нет?» Словом, уличил нас в идеализме. КК.

— Мы обычно на историю налегали. КК.

— Мы тоже. Доходили до четвертой главы. Дальше не успевали, возвращались в Находку. КК.

— Пымаем что или нет, а философами станем. КК.

— Ничего не поделаешь. Обстоятельства!.. КК.

— Против Ершилова, а особенно против Зельцерова, первый помощник что-то имеет. Иначе не выставил бы их в таком виде. КК.

— Они такие есть. КК.

Из-за того, что «Тафуин» качало, Назара повело к Диме, оперся о его плечо:

— Вам не кажется, что он велик?.. — спросил про зазор у ключа. Швырнул куртку на диван.

Дима изобразил из себя беззаботного парня, посторонился:

— Вы проверьте!

— Философия не балласт какой-нибудь. Что еще у вас для меня? КК, — сыпанул точки и тире Назар.

Начальник рации выпучил глаза, Дима сел на куртку с чувством схваченного с поличным:

— Вы радист? — сделала несколько колебаний вибра. — Морзируете? КК.

— Еще не все выветрилось после армии. ЩРЩ [13] . КК.

Дима не сразу взялся за вибру. Сначала посмотрел в иллюминатор на гривастые волны.

— Не сердитесь, что разболтались мы тут, как не знаю кто.

— Не велика беда. Считайте, что мы познакомились с вами еще ближе, — сорвалось из-под контактов ключа.

В глазах Назара появилось что-то ущербное. Пустил дробь:

— Ну, до связи. Ухожу послушать агитатора машинной команды — справляется ли? ГБ [14] .

Нонна не избегала встреч с Назаром. Только не представляла, о чем с ним говорить. Снова ворошить старое? Того, что ее связывало с Сашкой Кытмановым, вроде никогда не было. Во всяком случае, оно ни к чему не обязывало. Жила, подобно многим, «на уровне океана», отдаваясь близким и непризрачным радостям.

Она слушала его между прочим. Принялась стирать пыль с держателей бра, будучи уверенной, что особенно огорчаться не стоит, спасительная беседа с ней не затянется, поскольку переход — самое время для политучебы. Первый помощник буквально нарасхват. До первого замета экипажу надо не только освоить полагающийся объем программы, но и обеспечить задел по ней не меньше чем на треть кампании, досрочно пройти две-три темы.

На «Амурске» ей доставляло удовольствие будить к завтраку Сашку Кытманова. Подкрадывалась к отведенной ему каюте, опасаясь, не увидел бы кто-нибудь, стук кулачком в дверь, еще так же пугливо и дерзко, а потом со всех ног припускала обратно, к себе в посудную.

— Только… — Нонна словно запамятовала, зачем ей тряпка, построжела, — ни в коем случае не трожьте кэпа.

Назар оторопел. Он услышал, как за углом, напротив его каюты кто-то резко остановился. «Не Игнатич ли? Постучит, а я здесь. Потом мне одному придется корпеть над обязательствами к общему собранию. Выгляну!»

Он шагнул к двери.

— По какому я праву?.. — сгорала от стыда Нонна за то, что чуть не пригрозила Назару. В ней опять чудесным образом ожила та осень, когда в лазарете «Амурска», как всегда, пустом во время стоянки в Находке, «располагался» Сашка Кытманов, жил и работал. Писал акварельные портреты. Замешивал гипс, лепил.