Вместо того, чтобы уставиться на пачкотню явно работы Антоновского, отчего-то подписанную французскими буквами, дама посмотрела на меня:

— А что бы вы посоветовали?

— Мой опыт подсказывает: каждый мужчина в душе по-прежнему остается мальчишкой. Но что может понравиться мальчишке больше оружия?

Дюк с радостным видом уставился на громадный двуручный меч, отпугивающий его постоянную клиентуру в течение двух лет.

— Простите за нескромность, — продолжаю накатывать вал любезности, — это подарок другу или мужу?

— Другу, — игриво посмотрела на меня деловая клиентка и скоропалительно добавила: — Я не замужем.

— И правильно, — замечаю совершенно серьезно, — куда спешить такой молодой красивой женщине? А что касается этого счастливчика, вашего друга, рекомендую подарить ему фаллос.

Глаза дамы потемнели, а лицо слегка исказилось до такой степени! Я чуть было не стал переживать, что на салон свалилась эпидемия зубной боли. В сложившейся ситуации мне была бы грош цена, если б я позволил прекрасной даме открыть рот на ширину окна заведения.

— Я случайно видел его вон на той полке. Замечательная реплика кинжала древних скотоводов Ирана, — быстро даю характеристику возможного подарка. — Отсюда его необычное название, вдобавок подчеркивающее мужскую силу владельца. Господин Вепринцев, чего же вы стоите, дама ждет. Прошу прощения, у меня неотложная встреча.

На лице Дюка большими буквами читалось и сожаление по поводу непроданного портрета, и желание показать даме совсем не тот фаллос, который изготовили беженцы в отставке.

Раскланявшись с покупательницей самым достойным приказчика образом, я подошел к Бойко, усиленно разглядывающему выдающееся произведение живописи, которое, несомненно, выиграло бы еще больше, повесь его Дюк вверх ногами.

— Иди в машину, — шепчу на ухо руководителю пресс-группы. — И сиди там камнем. Хотя, откровенно, сегодня ты мне больше напоминаешь Муму.

Бойко не торопясь направился к выходу, как и положено человеку, обладающему чувством собственного достоинства, а я прошел в глубь салона и толкнул дверь с табличкой «Администратор».

Эту табличку отважный Дюк самолично приколотил через несколько дней после того, как получил повышение по службе. Был каким-то там директором музея, а потом выбился в люди, стал хозяином антикварной лавки.

За то, что Дюк считает себя таковым, он получает целых пятнадцать процентов с каждой проданной вещи, пусть на его двери и висит табличка, свидетельствующая о совершенно иной должности.

Буквально на второй день после того, как Дюк впервые в жизни стал торговать картинами вполне легально, к нему заявились какие-то тонкие ценители искусства и стали намекать, что оно требует жертв. Со стороны хозяина, естественно, в пользу подрастающего бритоголового поколения. Дюк тут же чуть было не забился в падучей и откровенно признался: он не столько хозяин, как администратор, а потому, молодые люди, делайте свои предложения по поводу охраны бесценных полотен и статуэток из гипса тому, кто мне дает весьма низкую заработную плату.

После того как работники коммерческого отдела фирмы «Козерог» встретились с ценителями прекрасного, те очень быстро доказали справедливость сталинского утверждения: самым важным из искусств для нас является кино. Грозные бойцы давали страшные клятвы скромным служащим: они готовы с утра до вечера тихо-мирно сидеть у экранов телевизоров, если можно, с целыми конечностями, на которых божились обходить десятой дорогой любое место, где висят хотя бы три картины.

После их визита других желающих взять под охрану салон в городе почему-то не нашлось, но тем не менее Дюк до сих пор на всякий случай не снимает с двери своего кабинета табличку «Администратор».

— Здравствуйте, ваше преосвященство, — приветствую наконец-то появившегося в своей берлоге, пропахшей коньяком, доктора искусствоведения. — Клиентка созрела на фаллос?

— А куда она денется? — заметил Дюк с таким видом, будто он самолично всучивал женщине кинжал. — У них у всех один фаллос в голове.

— Это вы по своему опыту судите, ваше преосвященство?

— Ты чего это меня так называешь? — на всякий случай испугался Дюк.

— Потому что до Папы Римского тебе еще расти. Понял, администратор?

— По поводу картины свои шутки начинаешь? — осмелел Дюк.

— Какие шутки? Что у тебя на двери пишется? Администратор, да будет тебе известно, это временный или постоянный управитель незамещенного епископства. Только я тебя пожизненно сюда не назначал, следовательно, правами епископа ты не обладаешь. Понял, доктор не существовавшей науки несуществующего государства?

— Ты чего на меня едешь? — вконец расхрабрился Дюк. — Несуществующей! Не существовавшего! Мне, между прочим, доктора наук не за красивые глаза дали!