Несмотря на то, что пока все относительно хорошо, не считая воздуха в камере, меня беспокоит одно обстоятельство. Отсутствие на рабочем месте администратора, когда я звонил в милицию, пользуясь его телефоном. Естественно, не потому, что он единственный человек, который мог бы по-настоящему подтвердить мое алиби. Как ни крути, но просквозить мимо дежурного администратора поздним вечером мог бы исключительно Святой дух, каковым покойный Будяк точно не был.

Я сидел в номере и на подписке о невыезде.

Мой «люкс» опечатали вскоре после того, как менты сильнее чесоточных клещей взбудоражили своими расспросами постояльцев отеля. После убийства в «Метелице» и без того немногочисленное население заведения отчего-то слегка поредело. А казалось бы, здесь только у меня слабые до невозможности нервы, и кровавые суеверия постоянно бьют по мозгам.

Рябов, расположившись в кресле, по которому тоскуют все свалки мира, привел в действие небольшой «дипломат». Пока мент Саенко непонятно на кой мордовал меня на очередном допросе, Сережа тщательно обследовал любезно предоставленный администрацией годами бронированно-пустующий «люкс». В нем вместо привычных тараканов коммерческий директор отчего-то обнаружил допотопного «клопа». Когда Рябов продемонстрировал свою находку, я почувствовал себя как минимум на двадцать лет моложе. Что касается начальника службы безопасности фирмы, то, по его мнению, изготовленные подобным образом насекомые должны были вымереть надежнее мамонтов в ледниковый период «холодной войны».

К нашему великому удивлению, телефон в этом номере отчего-то функционировал. При таком трепетном отношении к постояльцу даже не хотелось проверять, каким прослушивающимся антиквариатом нафарширована последняя модель аппарата времен проклятущего тоталитаризма.

После того, как Рябов вопросительно посмотрел на меня, я без тени смущения прикурил стомиллиметровку «Пэлл-Мэлла» и с наслаждением затянулся.

— Ладно. Показывай, — требовательным тоном бросил коммерческий директор фирмы «Козерог».

— Топор, которым я изрубил Будяка?

— Топор или другой предмет убийства не обнаружен.

— Сережа, я просто счастлив. Так что тебе продемонстрировать?

— Как что? — почти искренне удивляется Рябов. — Ты же наконец попал, куда всю жизнь нарывался. Вот это самое «Кто не был, тот будет, кто был — не забудет» у тебя на груди наколото? Или где?

— Или там, Рябов. Учти, у нас, у зэков, в отличие от вас, фраеров, за горбатое слово полагается перо в бок.

— И это говорит человек, всю жизнь утверждавший, что он фраер, — огорченно произнес Рябов, морщась то ли от моих слов, то ли от сигаретного дыма. — Убеждал меня: фраер не должен обращать внимания на законы, придуманные блатными...

— ...А диктовать им свои, — продолжаю в ответ. — Так разве я отказываюсь? Поехали?

— Поехали, — легко согласился Сережа и спросил: — Знаешь, что ментов взбудоражило больше всего?

— Отсутствие администратора?

— Это тоже. Но две сотни презервативов в твоем чемодане — еще больше.

Аккуратно погасив окурок в мраморной пепельнице, каким-то чудом уцелевшей от рук уборщиц со времен сталинского террора, возмущаюсь:

— А как же иначе? Я же, в конце концов, не должен ничем отличаться от прочих болящих-отдыхающих. Кстати, ты не знаешь, мои соседи...

— О твоих соседях речь еще пойдет, — прогарантировал Рябов. — В общем, так. Кое-какие данные по Грифону получены. Мне кажется, Воха с ним уже встречался.

— Интересно, кто претендует на это псевдо?

— Директор местного техникума измерительных приборов. Чересчур интеллигентен для своего места.

— В галстуке ходит? — пытаюсь выяснить, на чем зиждутся подозрения заместителя коммерческого директора.

Рябов посмотрел на меня так, будто я всунул в рот одновременно четыре сигареты, и слегка резче обычного поруководил моей скромной персоной:

— Давай серьезно. Нам есть над чем думать.

Согласно кивнув головой, делаю глубокую затяжку. Вот что значит незавидное положение кандидата в заключенные. Даже подчиненные вертят мной, как хотят. Хорошо еще, такое отношение легко укладывается в схему накатанного годами взаимодействия с Рябовым.

— Значится, пойдем дальше, — более миролюбивым тоном заметил Сережа. — Решетняк Клим Николаевич, отставник, награжден боевыми орденами и медалями. В мирное время. Сидит в рабочем кресле чуть ли не на спецхране.

— Отношение к измерительным приборам?

— Прямое, — отрезает Рябов. — Работал в свое время в КБ генерала Калашникова...

После этих слов Сережи я стряхнул пепел мимо мраморной тары.

— Калашникова? А ты знаешь...

— Знаю, — отрезает Сережа. — Твой сосед по отелю с внученькой. Которая тебе покоя не дает... Словом, он приехал сюда по приглашению старого сослуживца.

— А чего в отеле живет? — не отказываюсь от возникшего подозрения.

— Как чего? Чтоб тебе было легче внучку склеить... Или из-за бытовых условий приятеля. Тот в двухкомнатной квартире панует.