Шрифт:
Когда Сморозкин ушел, она набрала Тому.
– Не знала что такие выражения и существуют! Но именно они придавили его! Как думаешь принесет? Жалуется что бедный!
– У нашего прокурора квартиру в центре с подземным гаражом покупает!
– Тот нас покидает?
– Он же был человеком Абрича, а Безенчук хочет своего иметь. На повышение в соседнюю область отправили. Так что оттуда загребет!
– Извините, что экстренно собрала вас, но область не только руки выкрутила, но и кислород перекрыла. Благодарю, что все поставили свои подписи. Это означает, что замечаний нет!
– Клазавская широко расписалась на актах. Члены комиссии, улыбаясь, вышли из кабинета. Вместо них вошел Сфедров.
– За то, что и второй раз не пожадничал, они тебя полюбили. Мне от тебя ничего не надо. Отработаешь.
– Так может я депутатом от города...
– Не мне это решать, да и выборы через год.
– Теперь я понимаю почему именно вы глава города!
– А что раньше?
– Ну...
– Кидаловом моих просьб не вздумай заниматься!
Вслед за ним из кабинета вышла и она, в холле встретилась со Светланой Ивановной.
– Никогда не думала что так будет... а тут еще город застраивают. Все меня из-за этого дергают, как будто в новой застройке всё я решаю.
– Всё будет хорошо.
– Доверительно взяла её за локоть жена олигарха.
– Поможем! Чужих сюда не пустят.
3.
– А что домой-то зазвал?
– Юра подошел к отцу.
– Проблемы.
– Прокурор отказался квартиру продать?
– Не отказался, а денег на неё не хватает.
– Во козлина... когда же он...
– Мне пришлось изъять оттуда немного.
– Зачем?
– Помнишь свой первый проект?
– У ведра?
– Какого ведра?
– Сфедрова ведром зовут! Сколько его не наливай - не заполнишь.
– Не знал.
– Знай. Так что там? Мы с него денег почти не взяли. Пришлось на ходу все чертежи переделывать из особняка в торговый центр.
– Он теперь не может здание оформить там же разрывы...
– Я тебе об этом тогда еще сказал. Ты ответил: он жадный, когда он вздумает чтобы госкомиссия приняла объект, соседка-старушка помрёт. Он её участок себе отхватит. Из-за чего бодяга?
– Часть Склочинского в город передали...
– Я в курсе и что?
– А я акты подписал у Ющенковой...
– Зачем если в город? Ты не знал?
– Из-за разрывов! Знал, поэтому заранее договорился с кадастровой на начало года, а Ющенкова нынешнюю дату на своей подписи поставила. Всё! Пришлось по новой подписи собирать и, теперь уже, у Клазавской подписывать. Четыреста тонн как корова языком.
– Они совсем ох... чего не послал самого Ведро подписи собирать?
– У него видео, как он мне деньги давал. Подписать подписали, а чертежи с натурой по размерам не бьются! Условно взяли и то у него, а не у меня. Когда же эта бабка сдохнет? У нас месяц чтобы этот вопрос решить. Прямо сейчас идем к прокурору.
– Сдадим Ведро, такие нити потянутся, как бы самих...
– Квартиру покупать. А ты что подумал? Я у Сфёдрова поллимона перехватил. Если всё выгорит - обещал скостить, а может и всё!
– Тогда пошли. Осточертело с тещей. Лучше жить отдельно. Так и кажется что она у двери стоит и подслушивает! У меня прямо всё опускается.
– Прямо всё?
– Не всё, но главное. Ты что про эту бабулю знаешь?
Сморозкин не много узнал. Мало. Одна. Дочка вышла замуж и уехала. Куда, никто не помнит. Когда внук был маленький, ещё несколько лет летом приезжала. Потом то ли муж умер, то ли посадили. Участок тридцать соток. Восемьдесят, а в огородике всё ещё колупается. Соседи все гораздо моложе, ни она с ними, ни они с ней. Только, если, проходя мимо, словечком перекинутся. Ни медицину ни соцобеспечение не достает. В пенсионном бывает, да в налоговой. Но ведь кто-то все декларации ей заполняет!
Слишком активно в её отношении действовать нельзя. Можно привлечь внимание и к ней и к себе. Была проведена разведка. Специально наняли тетю из губернской столицы провести соцопрос по поводу транспортировки куска деревни в город. Если она всех прошла быстро, кто тебе с утра ведать что-то будет? Или ещё спят или уже на работе. А баба Вера всегда дома.
Бабуля, несмотря на все ухищрения опрашивающей, про родственников ничего не сказала. Пробормотала, что за могилками ухаживает постоянно, предлагала посетить их, показать, как она о могилках заботится. Чаем из травы угостила. Было такое впечатление, что эти травки с её могилок. В старческую богадельню отправляться не захотела. Аргумент был один, но убийственный.
– Здесь, я так или иначе, вынуждена на улицу выходить, снежком хрустеть, убирать его, ветки подрезать, листья и траву сгребать. Участок у меня большой, столько не поднять, но пара грядочек у меня есть, цветочки в палисаднике. Могилки к тому же ухода требуют. В магазин сама хожу. Может и куплю чуть-чуть, а как в другом мире побывала. Мне же много не надо. Музыки не хватает. Пластинки испортились, иглы - затупились. Ничего не читаю. Буковки мелкие, да и времени нет. Вроде ничего и не сделала, кашку сварила, носочек заштопала, а день прошел. А там? Всё как в тюрьме: график, на улицу без спроса не выйдешь. Или в комнате у койки сиди или у общего телика. И старческие рожи кругом. Думаете приятно на них смотреть? А себя я и в зеркале не вижу, вернее не разглядываю. Хорошо здесь. Тишина, покой, как своё кладбище. А ресторан за забором лучше телика. Музыка, танцы, драки! Ни в одном сериале такого не увидишь!