– Помочь можно, а зачем? Поможешь, вместо одного - десять появятся. Не представляешь сколько усилий надо приложить чтобы собрать все документы, даже внутри мэрии! А у нас ещё есть и район и регион и федеральную власть пока ещё никто не отменил. И везде инструкции, приказы, постановления. А работать когда? А жить? Приходится плакать с ними. Им надоест суетиться, плюнут на всё - привыкать начнут, или помрут. И проблем нет. И их место никто не займёт. Увидят и решат, если у этих не прошло, что про нас гуторить? И нам проще - бюджет сэкономим. На этом месте артист нужен, психолог! Пришел к тебе человек с проблемой, ушел со своей проблемой, но счастливый и одухотворенный. Место просто для тебя! Сотни разнообразных ролей и все твои!

– Вот так сразу?
– Перепугался ожидаемым, но совсем неожиданным в плане широты, перспективам Андрюша.

– А как? Кому я могу вот так, открыто предложить! Ты же мне как сын, может даже больше... все думают, что мое кресло мёдом намазано... а тут? И театр сильнее прославиться, люди в него ходить начнут, чтобы с тобой вне кабинета потрещать! На всю область прогремим. Да что область? Страна начнёт впитывать наши новые введения! Театр выполняет огромную социальную роль... с помощь спектаклей морально помогает бедствующим... и так далее. Сам придумаешь!

– Я не готов, это так ответственно, а можно...
– Андрюша как-то съежился, стал меньше, незаметнее. Была бы чужая спина - спрятался. Гонор куда-то пропал. Он-то думал, что Клазавской руки повыкручивать, подавить, сыном шантажнуть, а тут? Заябет! Причем только через одно место!

– Нельзя!
– Жестко отрезала Клазавская.
– Мне тут ещё троих подсовывают! А я их совсем не знаю! Да, кстати, есть мнение построить духовный городской центр. Поговори с отцом Кириллом. Сейчас все начнут скидываться на храм, не хватает ещё на это с культуры брать, а ведь начнут. Ты тоже не отвертишься. Куда деваться-то? А так нематериально поможешь. Спектаклик на библейский сюжет, шествие как-нибудь... сам подумай и с этим не затягивай. Будешь первым - похвалят, а остальных нагнут и на "бабки" поставят!

– Так на это деньги нужны. Кирилл не даст. Тот ещё жмот.

– И сколько?

– Тысяч тридцать!

– А давай эту постановку выставим на тендер! За двадцать девять девятьсот девяносто девять рублей можно без тендера, а мы так тыщ на восемьдесят! Только составь такие условия, чтобы кроме тебя никто не выиграл. Ну сам знаешь.

– Делим как обычно? Тогда зачем сочинять?

– Теперь надо выставлять на электронные торги. А прознает про это какой-нибудь частный театр, а не дай бог областной? Напиши, что к конкурсу допускаются только те коллективы, которые показали не менее десяти спектаклей в нашем городе в этом году.

– Да я сам только семь показал.

– Напиши семь! Кого я учу? Жаль, что не хочешь на моё место! Придется какое-нибудь ничтожество плюхнуть.

– Почему?

– А на фоне даже не умного, и не сообразительного, но деятельного, я буду большей дурой казаться, чем он!

– Это типа Скопалева? Он же хотел первым замом!

– Ты это знал, а я нет!
– Неискренне удивилась Клазавская.
– Но, по-моему, он уволился.

– Удачи вам!
– Поднялся Гондин.
– И хорошего настроения, держитесь тут. Вся городская общественность, с надеждой и любовью к вам!

Она позвонила в гараж. Теперь пешком на обед не ходишь - статус не тот! Увидев открытую дверь кабинета Кпеченюшкина, заглянула. Всего его, за тремя картонными коробками на столе, видно не было, но по движениям загорелой лысины, было понятно, что он что-то пишет. Она небрежно стукнула пальцами о дверь. Тот поднял голову.

– О! Людмила Никодимовна!
– Обрадовался он.
– Вовремя! Я уже закончил!
– Он вышел из-за стола и протянул листок.

– Что это?
– Подозрительно отстранилась Клазавская. Достаточно сюрприза от Скопалева, теперь и этот сюрприз приготовил.

– Как что? Заявление об увольнении...

– А что, орготдел папки с бумагами не принес?

– Принёс. Мне это ни к чему, я с сегодняшнего дня написал, вчерашним числом.

– С какого-то ху...
– Поперхнулась Люсьен.

– Вчера Скопалев сказал, что теперь он первый зам.

– Чудеса какие! А я не знаю об этом! Работайте как работали. Скопалев сам уволился. Чтобы эти две папки были разогнаны.

– Спасибо матушка!
– Заслезился Кпеченюшкин.
– Я ж на пенсии сопьюсь! А тут хоть чем-то помогу! Поздравляю от всей души!
– Он залез в крайнюю коробку, выудил оттуда два пластиковых стакана, неначатую бутылку Brisson VS.

– Не отказывайся. Ты о таком даже не слышала, а не то, что пробовала. Из Шаранты. Специально готовил тебе к свадьбе! Это стопроцентный о-де-ви, то есть изготовленный без добавок и примесей из винограда Фин Буа. В его аромате сочетаются ноты персика, древесины, яблока и ванили, а во вкусе присутствует только ваниль. Сами производители рекомендуют пить коньяк в качестве аперитива. А сейчас у нас обед!

– Вот умеешь найти подход к людям!
– Показала она пальцами сколько надо налить.