Шрифт:
* * *
Мяч в аут улетел, Устали спать ресницы. Жгут двух бессонных тел, И невредим и цел, В тщете — когда-то свиться… Записан на скрижаль Волчонка трепет в мае. Сиреневая даль В нём сердца дрожь питает. Жгут разлучённых тел — Неотразимо бел! И тяжело-темны Двух далей злые сны. Мы пишем на скрижаль Избитую печаль… Не казнь таят ресницы Волчицы-чаровницы? Надземные струны
Наталье Алтынбаевой
На каблучке высоком туфелька, Дрожливой ножки нагота. Коснулась вызревшая пуфика — Белее лилии — мечта. И оттеняет пуфик бархатный Мечты лелеемой атлас. Я — твой всецело и безропотно, Таинственно звучащий саз [2] ! На саза звон восточной грацией Неупиваемо влеком — Я пью в возвышенной прострации Твоей поэзии «Клико»… Белорояльно утончённое В тебе, как с пряным сыром мёд: Твоя изменчивость кручёная И брови смелые вразлёт. Мне баловство блеснёт лодыжками, И сладко дастся нам двоим Несхожесть горькая с излишками, Греха неистовый интим. И, созидая культ космический, Даря свободу злому рту, Я изрумяню еретически Мечты крутую круглоту.2
Саз (перс.) — струнный щипковый музыкальный инструмент, распространённый у народов Закавказья, Ирана и других.
* * *
Любимой Kim Seligsohn
Нет страшней, чем надежды ручонка — Нанося на лицо моё грим, Детоокого гладит волчонка, Что издёрганно-тайно любим. На щеках пламенеют румяна, Жизни часиков ёжится круг. Волчья ягода сделала пьяным И к стреле пламенеющий лук. Мчи, стрела, к заколдованной дверце, За которой игрушки и луг, — Чтоб волчонок играл моим сердцем И Земля опьянела бы вдруг, Став, как ты, озорной, детоокой И, любя нашей боли цветок, Без усмешки бесстыже-жестокой Осторожно ушла из-под ног…Ода светлых скорбей
На московской улице Стромынке Я родился жолтым сентябрём, И плясали гости под «Калинку», И играл шарманщик под окном. Лай собачий счастье мне пророчил, Пьяный дворник жарил трепака, Только вдруг среди разгульной ночи Сорвалася люстра с потолка… Сорвалась, хрустальная, разбилась, В моё детство коршун залетел, Жизнь моя, как рана, загноилась — Будь ты проклят, чёрный передел! Не Москвы родные переулки — А безбрежья тёмно-серый мат. Кукуруза вместо сдобной булки И судьбы экстазной камнепад. Моё тело жалили недуги — Без движенья я лежал, хохмач… Господи, я звал Тебя ворюгой Моей юности, запоев и удач!.. Проститутка-счастье, выкобенясь, Видела — мне нечем заплатить: Не умел тогда ещё за ересь Я рублей колоду заломить. С костылём ступил на сцену жизни: Шаток был театр первых драм — Словно падший небоскрёб стриптизный, Он холерным посвящён ветрам. …Глад микробный! С изглоданной площади — Всюду тление, люди и глушь! Провонявшие потом, как лошади, Тащат хлюпики трупики душ. Позаброшенный глупый ребёнок, Как и все, я за сказкой пошёл… Неподобный, искал самородок И, единственный, может, нашёл. Мне змеиная мудрость досталась, Милолюбых обрёл я врагов. Жизнь моя из кусочков собралась В изумрудную сталь топоров. Се, грядёт он во имя Господне — Свет небесный к темнице земной… По космическим огненным сходням Скоро спустится Боженька мой! Губ коснётся пурпур Иеговы, В жабу грянет луны вещество, Луч сольётся с шумерской коровой: Ну так что же — житьё таково! Ну так что же — нельзя нам без драки И вина златопенной игры — Не вкусны в «Метрополе» раки Без пивца, как первач без икры. Потому призывал я в Сорбонне, Чуя Хроноса вызнанный глас: Вдохновляясь набатным звоном — Бейте ближних дубьём между глаз! Может, это, а может, иное Мой двойник — сквозь волынки надрыв — Перед скальным вещал аналоем, Пиктов к Чаше Грааля склонив. Может, был он, а может, и не был — Как тот мальчик в пробоине льда… Только тени Бориса и Глеба Мне зачем же являлись тогда?.. Есть привязчивость скорбная «надо» И высокопылание «долг» — Уж не в них ли обрящет отраду Души истомлённой волк?.. Небо брагою красною скисло, И сукровицей вытек восход, Песьим черепом солнце повисло, Кровяной источая мёд. Его лижут шакальи капеллы В алых венчиках, с ядом в клыках: Я за светлой приплыл королевой В ту страну на багровых китах. Белокурая спящая мама К моей тройке не выслала слуг — Из вокзального пьяного гама Я повлёкся тропою ворюг. Черноликий Малюта Скуратов Кобелиный свой лижет хвост — Изрубить изготовясь булатом Мою русскую белую кость. Только ангел дыханьем белесым Укрывает мой рысий ход — Как колодник из лунного леса, Я неузнан стою у ворот. Снегопад — кисеёю печали! Фонарей полуночный рассвет!.. Лица встречных зелёными стали — Жаль: шарманщиков больше нет. Только есть на окне занавески, Спирт в корчаге на жарком столе, Щи клокочут жирком деревенским, И лебёдушка — на вертеле… Эта тризна шальная — от Бога! Мне удачу пророчит гульба. Видно, снова поманит в дорогу Девой нервной моя борьба. Растревожен той шишкой под носом, Меня встретит алжирский бей — И вопрос обернётся вопросом: Одой каверз и светлых скорбей. Москва, 1970 — Казань, 1976
Пагода наива
Я кротко разбужен надсолнечной гаммой, Чтоб раниться вашим касаньем атласным. Вы — терпкая прелесть безоблачной драмы, С повадкой игривой, с капризом неясным. Из странного чувства я пагоду выстроил, Где мёдом пребудет смола недоверия. Вы для меня упоительней выстрела, Что кровью обрызжет обивки материю. Изменчивый взгляд непутёвого принца! Лилейный наив озорных провокаций! Я — подданный ножки строптивой мизинца — В молитвенной неге сердечных оваций! Я, вызванный вами к интиму терзаний, Ласкаю жемчужину вздохом опальным… Растленьем заверчены детских лобзаний — О, станем ли плотью вертячки обвальной?.. Песнь пастуха
Рассвет встречаю я в моих холщовых, Кончаю ночь ленивыми я щами. Гремит ведра неломаная дужка, И жажды нецелованой устами Вкушаю молока парного кружку. Усердно дятел сыплет дробь пристуков По ветхому стволу плакучей ивы. Рыбачка-бабушка влачит в раздумье невод, Где ни пескарика, а только тины горсть. Прощание с коровами хозяек… Иду пасти! И клич беспечный петел Мне шлёт вослед. Опубликовано под псевдонимом «Никон».
Песнь пилигрима
Коряковка — мусор да семечки. Застойное помнится времечко. Набор суповой и коровий язык, Талоны давались на импортный шпик. Мне нравилась женщина-повар В столовой, где матерный говор. Две порции жидкой сметаны, А я ей за то — комплиманы… У ней на замужество виды — А я будь доволен ставридой, Варёной, несвежей, с подливкой. Коряковка — пенка и сливки Твои обернулися лажей. Я в новый костюмчик обряжен, По чести озлясь за опивки, Уехал с её саквояжем. Опубликовано под псевдонимом «Никон»
Песнь Живых Бомб
Играли в кости, свой меря час, Когда нам старший дослал приказ: «Спешите к боингам! Пять и шесть! В девятый входит Ислама месть!» Большие деньги, коммерц-расчёт: Нам биржа тайно открыла взлёт. Банкиры Штатов на каждый цент Под наши жизни возьмут процент. С Ислама братством вошли в союз: Живые бомбы — валюты груз! World Trade Center — в трубе кредит! Тебя пришили на Wall Street. В Коране суры под знаком плюс — И суммы, суммы! А жизней груз Полезен таинствам векселей… Бросок наш выгоден CIA! Играют в кости, а ставка — ад. Банкиры Штатов стригут джихад! В приходов книжице — сам Коран, Война, наркота, Афганистан.