Шрифт:
* * *
Любимой Kim Seligsohn.
Я в час мой солнечный ослеп И, нищетою призван, Слезами украшаю склеп — Благословляя тризну. Отныне я — ночной ходок И знаю свет на ощупь. Осенний бросит мотылёк Меня с рассветом тощим. Я чту предательства обет, Но — извращённо-жгучий — Мне дал порыв увидеть свет Земной звезды падучей. Снежнобородая зима, Согрей нас тройки ржаньем! Тепло сошедшему с ума — Кому стал свет дыханьем. Оставим молнии внизу, В несбыточном ликуя… Как возносящую слезу — Твой свет смертельный пью я.* * *
Я в расточительстве с любимыми Истрачусь вёснами и зимами. Потом к весне приду от осени, Лицом сгорая в нежной просини. Я раздарю моё веселие — Меня положат в гроб напудренным, И будет грусть над недолюбленным: Как будто мочатся с похмелья. В мечте лежать на чём-то греющем, Застыну мёртвый и нерадостный, Настигнутый бессильем благостным — Но по-живому вожделеющий! Тебе зашепчется: «Подонок… Неуж и впрямь ушёл безвременно? Но жребий мой в проклятье тонок: Похоже, я тобой беременна». * * *
Я загрустил на Плас Пигаль, Мечтами улетая вдаль: Туда, где Бремен благодушный Сумел взрастить свой Сад Нескучный. И в том саду, в беззвёздной сини, Ночной лиризм, как плавность линий, Как заповедные кораллы Незримой жрицы из Вальгаллы, Рождает образов игривых Прелестный холодок учтивый, И под томительные стоны Неосязаемо жамбоны [3] Наносят сладкий мне урон По имени — Ким Зелигзон. 3
Le jambon — бедро (фр.).