Над другими гейзерами пламя стояло всегда. Несколько искр от высокого фонтана упало на панцирь Флоны, Фрисс быстро погасил их и успокоил Двухвостку. В сердце одного из таких гейзеров что-то шевельнулось, Речник пригляделся и сдавленно вскрикнул - Гларрхна стоял там среди огня, угодив в смертельную ловушку, и, видимо, выбраться уже не мог.

Фрисс тоже едва не попал в эту ловушку - его прыжок сквозь огонь был очень рискованным, и очень повезло Речнику, что он не обуглился заживо, не провалился в жерло, а пролетел через пламя невредимым и вытолкнул оттуда Вестника - прямо в потухший кратер, наполненный грязью.

Чёрная лужа оказалась глубокой. Гларрхна ушёл в неё с головой, но тут же вынырнул, выплюнул грязь, ухватил Речника за шиворот и макнул в эту же лужу. Никакой благодарности сердито шипящее существо не испытывало, и через несколько мгновений Фриссу пришлось схватить его за лапы и наступить на хвост. Он с большим трудом удерживал вырывающегося хеска и боялся, что придётся пустить в ход клинки.

– Отстань от меня, знорк, - сердито сказал Вестник после очередной попытки освободить хвост.
– Что ты до меня докопался?!

– Я хотел тебя спасти!
– ответил раздосадованный Фрисс.
– Не хочешь - иди обратно и обугливайся до костей!

– Хвост отпусти, - почти вежливо попросил Гларрхна.
– Сломаешь же!

– Прости, - Речник убрал ногу с хвоста и выпустил хеска, а сам отступил на шаг и осмотрел себя, измазанного в жирной грязи.
– Хорошо, что на нас тут смотреть некому.

– Это верно, - Гларрхна стряхнул с себя часть грязи и сокрушённо покачал головой.
– Тут есть горячие ключи. Пойдём мыться.

Двухвостка незаметно подошла к луже и задумчиво смотрела на Фрисса, как будто не узнавая его. Речник хмыкнул и пошёл к источникам, радуясь, что не полез в гейзер с сумкой за плечами. А одежду он как-нибудь отмоет.

Гларрхна забрался в самый горячий источник. Ему было проще - вся одежда состояла из десятка браслетов и причудливого ожерелья. Фрисс положил кое-как выстиранные тряпки на скалу сушиться и досуха вытирал броню. Еле заметная царапина всё-таки осталась на пластине, наверное, шип Гларрхна неудачно скользнул по доспеху.

– Вестник! Ты никого из рода Шианга не знаешь?
– спросил Фрисс у хеска, покинувшего источник и сохнущего на солнце. Почему бы и не проверить семейную легенду, ведь о серьёзных делах с обиженным демоном говорить бесполезно, и даже дорогу у него спрашивать опасно...

– Шианга?!
– Вестник встал в боевую стойку и вскинул хвост, угрожающе раскрыв клешню.
– Я Джэйл Шианга. Что ты о нас знаешь?!

– Гевелс Кегин, мой отец, говорил, что вы сильны, но не свирепы, - Речник сохранил спокойствие и посмотрел в светящиеся глаза Вестника.
– Так ты мой родич?

– Не может быть...
– Гларрхна вглядывался в его лицо.
– Хотя, хотя, что-то такое есть... Один из сыновей Иджеса... Витовт Кегин из Серебристой Чешуи - из вашего рода?

Фрисс кивнул, наблюдая, как ярость уходит из глаз хеска.

– Да, это мой прародитель, отважный воин Реки. Я Фриссгейн Кегин, и я очень рад, что встретил одного из Шианга. А Иджес...

– Иджес - мой брат, - склонил голову Джэйл.
– Мы - сыновья Хассинельга Шианга и Джейн Фокс. До Применения наши родители покинули Тлаканту, и до Применения Иджес вернулся туда. Иной родни в Орине у Шианга нет. Я тоже рад, Фриссгейн. И жаль, что Хассинельг и Джейн не видят нас.

– Так они ещё живы?! И ты - тебе больше пяти тысячелетий, так?!
– запоздало удивился Речник. Он не знал, сколько лет отпущено Вестникам, но существо перед ним выглядело совсем молодым.

– Живы. И я жив. Пойдём в Ал-Асегу, родич, - предложил Шианга, и Фрисс кивнул и помог Вестнику устроиться на панцире Двухвостки.

– Скажи, что ты всё-таки делал в гейзере?
– полюбопытствовал Речник, пока Флона выбиралась из пустоши.

– Купался в огне, - помахал хвостом Гларрхна.
– Так приобретают устойчивость к огню и благосклонность Кеоса. Твой зверёк не ест ветки Тунги?..

По пути к Ал-Асеге Вестник еле успевал отвечать на приветствия всех Гларрхна. Он был стражем Ал-Асеги в течение нескольких веков, его знали и уважали. И много родни было у него в городе, но жил он один - в небольшом каменном доме под сенью высокой Тунги.

Джэйл и Фрисс сидели на шкурах, постланных на пол из некрашеных досок, ели микрин, прожаренное до хруста мясо и густое варево из сердцевины папоротника и жгучих пряностей, пили местную папоротниковую брагу и говорили - о Тлаканте и славных предках, о бедах Реки и Хесса, о пропавших без вести и о нападающих из ниоткуда. Когда Фрисс заснул, ему виделся странный мир, окутанный сиянием, и до чего спокойно на душе было ему там...