Надо заметить, что во все времена существования Византии, армян на ее территории проживало много. А армянский язык можно было считать как второй или даже третий государственный язык. Наравне с основным языком - греческим, который являлся объединяющим, в византийских городах звучала армянская, персидская, иудейская речь. Государство было многонациональным.

Саша, увидев эту картину, словно сошедшую со страниц дешевого рыцарского романа, застыла на пороге. Её первым желанием было подбежать к этому хитрому армянину и с криком "Ах ты, кобель!" настучать ему по голове. Но решив, что скандал в чужом доме, это не хорошо, тихонько ушла в свою комнату и сев на топчан, задумалась. В ее душе бушевали эмоции. Она чувствовала легкую зависть к подруге и удивление.

"Вот ведь как оно бывает, - подумала она, - В женских романах все кавалеры достаются главной героине, а тут наоборот".

Она встала и подошла к окну. Наблюдая за двором, она продолжила рассуждать.

"Конечно принцев тут вон сколько, - размышляла она, - правда, все уже в годах и женатые".

Мысленно сравнив себя с Настей, она пришла к выводу, что её подруга больше подходит под местный идеал красоты. Юная, домашняя девочка, всю жизнь, прожившая за спиной отца, не покидавшая гинекея (гинекей - женская половина в греческих домах, некий прообраз гаремов). Или она, дитя двадцать первого века, привыкшая к самостоятельному принятию решений, привыкшая полагаться на себя, на свои умения. Потенциальные женихи, видимо, чувствуют, кто будет соблюдать "домострой", а кто нет. Придерживаться известного немецкого выражения "Kinber, Kirha, Kycher" она точно не будет. И если кто-то вдруг пригласит её на свидание, то она сначала удостоверится, что её визави помылся, а уж потом, подумает, соглашаться или нет. От этой мысли она улыбнулась сама себе, представив это. Тут неожиданно пришли воспоминания из прошлой жизни. Ей вспомнились посещение ночных клубов вместе с подругами, знакомства с молодыми людьми, свидания, кино, аттракционы в парках. Взгрустнулось от того, что все это осталось в прошлом.

Она стояла у окна и предавалась неожиданной меланхолии, когда увидела Левона, который шел на выход со двора. В этот момент за ее спиной хлопнула дверь, и Настины руки обняли ее за талию.

– Александра, наконец-то ты пришла. Я все жду, а тебя нет.

– Прости Настя, дела не отпускали. А ты, смотрю, времени зря не теряешь.

– Так получилось, ведь ты про меня забыла, а он рядом. Такой видный и обходительный, каждый день приходит, не дает скучать в одиночестве. Потом, оказалось, что когда вижу его, мое сердце бьется сильнее, а когда его нет, мне грустно. Ты уж не сердись, что так получилось.

– Что ты, Настя! Как я могу, на тебя сердится? Ведь ты взрослая девушка и вольна сама решать свою судьбу. Кто я такая, чтобы запрещать тебе или решать за тебя. Слушай свое сердце. Только переживаю я, а не старый ли он для тебя. Вдруг он хочет посмеяться над тобой. Может мне с ним поговорить по-своему?

– Не надо, Саша. Он хороший человек, я чувствую. И вовсе он не старый, а мужчина в полном расцвете сил, к тому же самостоятельный и при деньгах.

– Хорошо, как скажешь.

– Ой, Саша, я так счастлива. Иногда думаю, что все наши с тобой приключения вели меня к знакомству с Левоном. В своих молитвах я благодарю бога за то, что мы с тобой встретились. Сама смотри, если бы тебя не было, то я так и сидела на корабле пока кто-нибудь не нашел, а ты появилась, сказала: "Надо ехать" и мы в пути. Потом сарацины, ты говоришь: "Надо драться, мы победим" и мы победили. Затем встретили христианских рыцарей, и даже моя рана, веха на этом пути.

– А рана твоя причем?
– удивленно, спросила Саша.

– Мне Левон признался, что когда увидел меня раненую и беззащитную, там, на поляне, то тогда в первый раз почувствовал симпатию ко мне. Потом его чувство только крепло. А сегодня он решился и предложил стать его женой.

– Ого, вот это новость!
– воскликнула Саша.- А ты согласилась?

– Ну, я сказала, что подумаю и спрошу у тебя разрешения. Не могу же я сразу согласиться.- Ответила Настя, глядя на нее и хитро улыбаясь.
– Ты поведешь меня к алтарю? Ведь кроме тебя, у меня никого нет.

– Куда же я денусь, конечно, поведу. А где пройдёт обряд?

– В Иерусалиме, Левон закончит свое паломничество, и мы обвенчаемся. Обряд, проведенный в таком святом месте, укрепит наш союз и сделает его счастливее.

– Ох, Настя, совсем забыла тебе сказать. У нашей принцессы во дворце есть хамман, или, как называют в империи, термы. И у нас есть человек, который знает толк в массаже. Пойдем, а?

– Убедила, пойдём.

Придя во дворец, они нанесли визит Эльвире, найдя ее занятую текущими делами. Увидев Анастасию, она принялась расспрашивать ее о самочувствии, о самом лекаре и способах лечения. В конце беседы, девушки испросили разрешения посетить баню. Принцесса милостиво разрешила. Правда заметила, что не следует пропадать там надолго. Объяснила это тем, что к вечеру ожидается возвращение части войска из-под Яффы. Ее сиятельный супруг однажды посетив хамман, стал его поклонником. Раймонд, захотел приобщить к такому отдыху остальных сиятельных аристократов, правда, их семейный духовник был против такого времяпровождения. Он как-то заметил, что ревностный христианин обязан умерщвлять плоть, а не ублажать ее, в каких-то языческих банях.

Получив разрешение, девушки откланялись. Захватив Фариду, они отправились в заветный угол двора, где дымил трубой хамман.

Через некоторое время подруги лежали на топчанах, красные от пара и разомлевшие. Саша ленивым голосом обратилась к Насте:

– Насть, Настя?- Та в ответ так же лениво, буркнула неопределенно.

– Насть, как тебе хамман?

– Угу, хорошо, на наши термы похоже.

– А, Фарида тебе как?

Настя приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону их служанки, которая мылила своё тело.

– Ничего так, умелая банщица.

– Вот и бери её себе. Ты скоро станешь замужней дамой, тебе нужна будет личная камеристка.

– Как это, бери?

Саша пересказала утренний диалог с Эльвирой. Настя сев на топчане, покачала головой.

– Саша, Саша, добрая ты. Ладно, ты права, преданная мне, помощница, действительно нужна. Возьму ее.

– Вот и хорошо. Ты на ночь здесь останешься или к целителю в дом вернешься?

– Вернусь, там же Левон придёт с визитом.

– Тогда, Фариду с собой возьми. Якоб должен лошадей пригнать, пора уже. Как появится, распорядись, пусть переберет вещи, подготовит их к походу. Фариде одежду мужскую подберите. В мужском платье ей будет удобнее на лошади.