В торпедном отсеке царил аврал. Ремонтная бригада всё ещё билась с непокорной крышкой одного из аппаратов. Пробоину никто так и не залатал, поэтому команда работала в скафандрах. Матросы в своих серых, самых дешёвых защитных костюмах копошились возле гигантских механизмов подающих лебёдок, готовясь зарядить исправные пусковые аппараты. Техножрецы, лучше других защищённые от вакуума своими аугментизированными телами и доспехами, настраивали повреждённое оборудование, по воксу подгоняли руганью ремонтную бригаду, проверяли двигатели и управление абордажных торпед, готовя их к старту.

Со всей этой толпой резко контрастировали тёмно-синие скафандры абордажной команды. Толстый слой брони, защищающий даже лучше пластинчатой брони Имперской Гвардии, тяжёлый ранец, содержащий системы жизнеобеспечения, реактивную систему передвижения в невесомости и энергетические элементы оружия, ремни и подсумки, занятые гранатами, мельтабомбами и подрывными зарядами. Только башмаки с магнитными захватами, на случай отключения генераторов искусственной гравитации, одинаковы у всех.

Вот последнее отделение диверсантов абордажной команды вбежало внутрь стодвадцатиметрового цилиндра. Матросы проворно отодвинули трап и люк закрылся. Зашипел сжатый воздух, наполняя герметизированный объём. Бойцы абордажной команды расходились по своим местам.

Внутри торпеды было 4 продольных переборки и двадцать поперечных. Всего треть от общей длины аппарата отводилась для его живого груза. Сзади гудел плазменный реактор, приводивший торпеду в движение, спереди располагался бронированный нос с адамантиевым наконечником. Именно он должен был пробить броню вражеского корабля. А чтобы пассажиры и реактор пережили перегрузки, способные превратить танк в тонкий блин, в торпеде установлены специальные генераторы гравитационного поля высокой мощности. Особые ауспексы и бортовой когитатор, управляющие этим полем, должны были создавать компенсирующее ускорение в момент удара.

Только в абсолютной надёжности этой системы не были уверены даже её создатели. Поэтому все находящиеся на борту люди должны были всё время полёта лежать на поперечных перегородках спиной к направлению движения и лицом к двигателю торпеды, удерживаемые захватами и искусственной гравитацией. В Схолле говорили, это помогает пережить малые перегрузки, не больше трёх-четырёх g, без серьезных травм. Некоторые выдерживали шесть g, оставаясь при этом в строю. Но в случае даже небольшого сбоя, всех на борту мгновенно убьёт стократно большая перегрузка.

Такие торпеды значительно дороже плазменных, и вмещают всего по сотне человек. Поэтому их используют только лучшие. Прошедшие специальный курс в Схолле Прогениум, не уступающие штурмовикам Имперской Гвардии диверсанты. Только они способны попав на борт неприятельского судна, прорваться через орды врагов и подорвать орудия, пункты управления и двигатели. А выполнив миссию, отступить обратно к торпедам и улететь, оставив беспомощного врага на добивание артиллеристам.

Дойдя до своих отсеков на второй палубе, бойцы заняли свои места, закрепив оружие и дополнительную амуницию на настенных креплениях по бокам. Каждому предназначалась отдельная ниша, в которую утапливался ранец скафандра, превращая его тем самым в кресло-лежак. Ниши находились на одинаковой высоте, но это не создавало неудобств. Ногами бойцы упирались в поднимающиеся из перегородки плиты, а включённые магнитные захваты фиксировали стопы.

Короткая перекличка. Все на месте и готовы к старту. Связь работает почти идеально, всё оружие и снаряжение проверено уже не первый раз. Отделение готово броситься на врага, как только откроются люки.

– Готовность к старту!

Предупреждение пилота напомнило всем о самой опасной части операции. Полёт. Эти минуты, когда торпеда рвётся через десятки и сотни тысяч километров открытого космоса. Для сидящих внутри диверсантов это подобно пытке. И особенно тяжко на душе от бессилия. Потому что за бронёй, кажущейся в этот момент яичной скорлупкой в бесконечности вселенной, полыхает космический бой. Пространство наполнено лучами и снарядами, энергия каждого из которых мгновенно испарит торпеду и её живой груз. И всё, что могут сделать люди, находящиеся в эти минуты на её борту, молить Императора о защите.

Скафандры, они предназначены для боя в разгерметезированных отсеках. Спасти жизнь в полёте они смогут, только если повреждения от вражеских зениток будут минимальны. Диверсанты - ценные кадры, но на фоне космического корабля любой человек кажется ничтожеством. Но в битве этих бронированных левиафанов именно люди могут сыграть ключевую роль.

Гравитационное поле изменилось, и теперь вдавливало штурмовиков в переборку. Металл мелко завибрировал, послышался монотонный гул и ритмичный лязг. Это заработали погрузочные лебёдки, заряжающие торпеду в пусковой аппарат.

Торпеда заняла своё место в установке. Об этом свидетельствовала утихшая дрожь. Но звука закрывающейся крышки не слышно. Неужели операция сорвётся из-за этих лентяев ремонтников? Это даже обиднее, чем, если бы для отправки выбрали другой взвод. Всё более грязные проклятья для техножрецов и их подручных вертелись на языках у всех.

Но терпение вознаграждается долгожданным звуком запирающейся крышки. Камис облегчённо вздохнул. Эта преграда позади, остаётся теперь только ждать пуска. И молить Императора пронести их всех через бушующее пространство космической битвы и дать шанс сразиться с врагами Его.