Дела Рейна вытащили на берег рыбаки. Они много недель ухаживали за Йосефом, пока наконец к нему не вернулось сознание, а вместе с ним — желание жить. У этой многодетной семьи было вдобавок немало близких и дальних родственников. Люди они были простые, и, беседуя с ними, дела Рейна остерегался затрагивать чуждые им темы, дабы не пробуждать в них мечтаний и тоски. Отца семейства он счел туповатым и примитивным и не без удовлетворения расценил его как не тронутый мыслью материал.

Спустя несколько месяцев Йосеф дела Рейна взошел на отплывающий в Яффо корабль и в одну из ночей возвратился в Цфат. После долгой болезни и пребывания на острове, среди бедняков, было приятно вновь очутиться в родном городе. Горные склоны пестреют маками и дикими тюльпанами, аккуратные домики обнесены свежевыбеленными оградами, дороги починены, коровы и козы сыты и безмятежны. Особенно очаровывал город в предрассветный час — свежий, умытый, еще не выжженный солнцем. Дома Йосеф выдернул траву, проросшую из пола. Ему было невдомек, что возвращение его пробудило в согражданах сильнейшее любопытство, но не вражду. Настроение человека даже более скоротечно, чем его недолгая жизнь.

Он часами проводил в постели, в полусне, вдыхая запах трав, исходящий из сенника, и его лицо выражало усталую покорность. Он лежал так целыми днями, устремив взгляд в стену, а когда выбрался в город, навестил вдову своего учителя, Товия Роза, которая была еще жива, принес ей ведро воды из колодца и наколол дров.

Но однажды ночью Йосеф снова взялся за свои разыскания. Правда, он и сейчас думал о людях с отвращением, но не слишком задерживался на этих мыслях, потому что в известные дневные часы, и по ночам тоже, слышал трепет невидимых крыл.

Как-то вечером в его дверь постучали, и в комнату вошел отрок. Роста он был среднего, держался прямо, а бегающий по сторонам взгляд и тонкие губы изобличали великое внутреннее нетерпение. На лице его кустиками пробивалась первая бородка.

— Меня зовут Иегуда Меир. — Он смотрел на дела Рейна восхищенно и преданно. — Я хочу быть вашим учеником.

— Я должен подумать, — отвечал дела Рейна. — Ступай и приходи через месяц.

Отрок поклонился и вышел. В течение того месяца дела Рейна встречал и других молодых людей, смотревших на него выжидательно, с нескрываемым любопытством.

Дела Рейна рассуждал так:

— Сила воинств тьмы столь велика, что мне кажется, будто ими — и только ими — наполнена вселенная. Они во всеоружии, их законы могущественны, а я одинок, давно иссяк источник моей силы. Все те годы, что я посвятил изучению сокровенного, я никого не просил о помощи. Но если бы я вместо одиночества избрал общество людей, если бы продолжал искать магические сочетания, как делал до моего путешествия, если бы я хранил все уроки и наставления, полученные от учителя, я, возможно, смог бы воззвать к высоким ангелам и воинству святых серафимов и попросить у них помощи.

Он решил взять учеников. Их было пятеро, младший — Иегуда Меир. Имена других мне не известны, ибо не упомянуты ни в каких книгах.

Дела Рейна учил их всему необходимому, ибо собирался использовать любые средства и любых союзников на небе и на земле, чтобы добиться своей цели. Он ввел строгий распорядок, и присутствие учеников не мешало его рвению.

Так прошли четыре года. Наконец он решил, что день настал. Призвал к себе учеников и сказал:

— Дети мои, я отдал свое сердце изучению и постижению мудрости с единственной целью — сделать приятное нашему Создателю и очистить землю от скверны. Я чувствую, что должен поторопиться, пока вечный сон не поглотил меня. Но путь к осуществлению этой задачи труден, и кто знает, что он сулит.

И ответили ученики:

— Учитель и господин наш, мы готовы исполнить любой твой приказ, ибо с тобой Господь, а мы — твои рабы в послушники.

Дела Рейна понимал, что они молоды и опасность манит их, поэтому счел нужным предостеречь учеников еще раз, но те стояли на своем. Тогда он сказал:

— Если так, очиститесь и перемените одежды, три дня не входите к женщине и запаситесь провизией, потому что на третий день мы покинем это жилище и не вернемся сюда, пока не победим Князя тьмы.

Услышав это, ученики поспешили омыться, и очиститься, и переменить одежды. Трое суток не видели они женщин, а когда срок истек, направились в хижину учителя. Не найдя его дома, пошли в дом учения. Дела Рейна сидел там в чистоте и святости, свесив голову между колен[22]. При виде учеников он поднял глаза:

— Ступайте за мной, дети мои. Да будет воля Его, чтобы Шехина[23] сопутствовала нам в делах наших.

И все отозвались: «Амен! Воля Божия да увенчает успехом дело рук твоих!»

Взял дела Рейна всякие снадобья и чернильницу благочестивых писцов, изготовляющих святые свитки, и с закатом вместе с учениками взошел на гору Мерон. Там они припали к могиле раби Шимона бен Йохая[24]. Могила заросла колючками, вкруг нее сгрудились острые камни, но Йосеф дела Рейна всю ночь провел, распластавшись на земле. И ученики его тоже провели ночь без сна, лишь слегка вздремнули.

Ночь выдалась черная и тихая, ни луны, ни дуновения ветра. Дела Рейна не сомкнул глаз, а под утро ненадолго забылся и увидел во сне двоих в синих одеждах. Он знал, что это раби Шимон бен Йохай и его сын раби Эльазар. Мудрецы приблизились и сели на расстоянии шага от него.