— Что ты! — запротестовал Ромул. — Все знают, что мы сыновья Фаустула и Акки. Как можно отречься от родителей?

— Зачем отрекаться? Их можно подговорить, чтоб сказали, что вы им не родные дети, — рассудительно предложила Герсилия. — Ведь если вы получите престол, им тоже будет польза.

— Нет, — нахмурился Ромул, — ничего нельзя строить на лжи. И ты учти, что отцом сыновей Реи был Марс, а с богами вообще шутки плохи.

— Не зарекайся. По-моему, гадания говорят о другом. Ну ладно. — Герсилия прижалась к Ромул у, запустила пальцы в его волосы, притянула голову друга к себе и зашептала: — В таких случаях женщины плачут и умоляют своих милых не уходить. Но я не буду тебя удерживать и скажу на прощание: иди, сделай всё, что требует долг, и приезжай за мной. Только не медли, а то я умру от тоски.

Ромул покинул Габии на рассвете, на другой день после прощального свидания с Герсилией. Накануне вечером отец Лела по просьбе сына устроил прощальный пир. Были двенадцать юношей из школы, в том числе Стаций, который недавно помирился с Ремом. Они хорошо посидели, выпили приятного вина, послушали приглашённую певицу, немного попели с ней хором. Рем, который давно уже был лидером школы, обещал, что став полководцем, назначит всех собравшихся командирами отрядов, а Ромула сделает главным жрецом. Ромул не возражал, считая слова брата очередной игрой...

Ехали верхом вместе с четырьмя торговцами Агиса, вёзшими в Альбу железо. Он же и одолжил братьям коней, которые габийцы должны были привести домой. Торговцы ехали гуськом, ведя на поводу мулов, вдоль боков которых висели связки железных пластин, выкованных в форме уменьшенных бычьих шкур. Агис объяснил, что когда-то за одну такую пластину давали быка; с тех пор железо подешевело, но вес и привычная форма товара остались. Братьям, замыкавшим кавалькаду, на всякий случай выдали мечи, хотя сейчас на дороге было спокойно, и путники рассчитывали попасть в Альбу без приключений.

Сперва все клевали носами, ёжась от утренней прохлады. Ромул молчал, переживая разлуку с Герсилией, Рем поравнялся с ним и завёл разговор:

— Слушай, давай всё-таки создадим конное войско и прославимся на весь Лаций. Помнишь, я тебе рассказывал?

— Ещё бы, — ответил Ромул, — только ничего из этого не выйдет.

Недавно Рем загорелся идеей чисто конного войска. Обычно в войсках бывали всадники и легковооружённые воины в броне. Но по мысли Рема, войско из одних только конников будет намного превосходить смешанное. Он тщательно всё продумал: главной боевой единицей была центурия из 126 человек, включая центуриона, его помощника и командира десятки эскорта. Центурия состояла из трёх турм по три десятки в каждой и командирской десятки, имела 147 лошадей, из них 20 запасных, вёзших припасы, и 20 оруженосцев, которые обслуживали воинов. Само же войско складывалось из нескольких центурий и турмы полководца.

— Почему не выйдет? — возмутился Рем. — Ты не понял главного. Конное войско непобедимо и неуловимо. За два дня оно может пройти от Альбы до Капуи, появиться там, где его никто не ждёт, разбить врага и внезапно исчезнуть.

— Предположим. Но как ты собираешься его создавать?

— Постепенно. Я всё продумал. Сперва нужно собрать десятку из двенадцати человек — десяти воинов и двух оруженосцев. Для них понадобятся четырнадцать лошадей, десять верховых и две вьючных, которые могут стать и запасными. Десятка имеет при себе всё необходимое и кожаный шатёр, который ставится на копьях. Первая задача — нападать на разбойников, разгонять их и забирать награбленное. На полученные деньги создаём вторую десятку, потом третью и получаем первую турму. В конце концов у нас появляется войско, способное завоевать пол-мира.

— Рем, но это же будет не война, а разбой!

— Ну и что? Разве не ради денег Габии воевали с Лабиками? Каждый хочет разбогатеть, а побеждают только сила и ум.

— Не нравится мне эта затея, — сказал Ромул. — Войны случаются из-за обид, объявляются по правилам. И правила эти освящены богами. А ты собираешься нападать из-за угла.

— Я не собираюсь обижать латинов. Но почему бы, например, не пройтись по землям этрусков...

— Нет, Рем, твои войны будут напоминать набеги дикарей — налетели, ограбили и ушли. Но дикари-то возвращаются к себе домой, а где будет дом твоего войска? Где, например, ты собираешься хранить завоёванные богатства?

— В этом ты, пожалуй, прав, — согласился Рем. — Неплохо было бы захватить какой-нибудь город, например, Антемны.

— Антемны — город латинов, а ты ведь не хотел их трогать, — возразил Ромул.

— Ну, можно выгнать вольсков из Вителия, — беспечно ответил Рем. — Правда, Антемны держат переправу через Тибр.

— А как ты без пехоты собираешься брать города и крепости?

— Очень просто. Я перережу дороги, и города сами придут ко мне на поклон.

— Так ты только всех разоришь и овладеешь безлюдной пустыней. А те, что уцелеют, возненавидят тебя, объединятся и в конце концов разобьют.

— Нет, не хочешь ты меня понять, — обиделся Рем и поехал впереди Ромула.

Они уже въехали в лес, когда Ромул решил, что рано или поздно ему придётся объявить всем о решении жениться на Герсилии и правильней всего начать с Рема. На этот раз он сам нагнал брата, поехал рядом и, собравшись с духом, проговорил:

— Знаешь, я ведь скоро женюсь.

— На этой рыжей пигалице? — изумился Рем.

— Ещё слово... — Ромул в ярости потянулся к мечу.

— Прости, я иногда грублю. Герсилия действительно хороша. Просто я не думал, что ты относишься к ней всерьёз.