Ромул остался доволен.

— Продадим лес, — уверенно сказал он. — И здесь будут первые наши пашни.

— Да будет так, государь, — ответил Квинт.

Впервые Ромул услышал, как его величают царским титулом.

Сколько дней прошло с момента, когда на поляне Юлия появились люди Руфа, и Ромул сумел помирить противников, а потом возглавить их? Десять, сорок, сто? Ромул, занятый делами общины, не знал покоя. Хорошо царю, люди которого могут прокормить не только себя, но и его. Но что делать тому, кто должен сам кормить свой народ? Тому, кто не уверен в своём предложении с продажей леса и видит, как быстро проедаются общественные запасы, а посланный в Пиргу Туск всё не возвращается.

Людям было нужно в день не меньше пяти мешков зерна, столько же бурдюков вина и хорошо бы одну-две свиньи. Ромул вместе с Клавсом пересчитал все общественные ценности. Захваченной в караване бронзы при обмене на пищу хватало на три месяца, выкупа за пленных ценинцев ещё на полтора. А до сева было пять месяцев, потом три до жатвы. Да ещё требовалось достать семена, плуги, тягловый скот.

Ромул показал Клавсу, как сделать счётную доску, научил быстро считать. Вместе сделали доски для записи доходов и расходов, и Клаве с помощью полученной из ягод краски каждый день записывал расход продуктов.

Ромул разделил людей поровну на три центурии, центурионы поделили на отряды, утвердили старшин. Через них каждое утро происходила выдача продуктов. Ромул понимал, что главный враг его пока ещё младенческой общины — безделье. Он приказал готовиться к зиме, строить землянки, запасать дрова. Поляну, кроме края, уходившего в болото, огородили плетнями и завалами из веток: каждый день, если позволяла погода, проводились военные учения. По сути дела поселение было очень уязвимо.

К Ромулу всё время обращались с вопросами:

— Что делать с тремя рабами-этрусками из каравана? Я поставил их погонщиками к ценинским мулам, но не пойму, чьи они теперь, общественные? — спрашивал Юлий.

— Нет, Юлий, скажи им, что они свободны. Вспомни, как они бились с ценинцами! Захотят — пусть остаются с нами.

Много разговоров было и за общими трапезами в просторной царской землянке, построенной возле казнохранилища, куда сходились центурионы и старшины. Три десятка обедавших с трудом помещались в дымной комнате со стенами из плетёных прутьев. Ромул убеждал людей в том, что они пока ещё не община.

— Общиной мы станем, когда сможем себя прокормить, основать поселение с подобающими обрядами, освятить его, воздвигнуть алтари и найти святыни. А пока у нас не поселение, а военный лагерь, а мы — сборище людей, готовящихся стать общиной. Мы хрупкий зелёный росток, которому ещё предстоит стать деревом.

— Не такой уж хрупкий, — возразил Руф.

— Зря ты так думаешь, — покачал головой Ромул. — Нас терпят, потому что не принимают всерьёз. Но стоит Тускулу с Альбой и Телленами объединиться, половину нас уничтожат, а остальных разметут по лесу. Потому-то я и запрещаю делать разбойничьи вылазки. Пусть о нас на время забудут и дадут нам окрепнуть.

Наконец, на девятый день после отъезда, из Пирги вернулся Туск с двумя лесоторговцами. Под мелким дождём они на конях вброд перебрались через Тибр и въехали в лагерь.

Ромул принял их в царской землянке. Одного лесоторговца звали Тиррен, другого Вител. После приветствий, отдыха и угощений лесоторговцы отправились посмотреть рощу, которую уже видели по дороге с другого берега реки.

Дождь тем временем прекратился, изредка в просветах облаков показывалось солнце. Увидев сосны, этруски одобрительно закивали головами, Ромул понял, что они заинтересовались его предложением и приготовился отчаянно торговаться. На переговоры он пригласил Тирона.

Сперва разговор зашёл о том, кому принадлежит лес. Лесоторговцы считали, что земли за Тибром относятся к Двенадцатиградию.

— Эти места, где мы сейчас сидим, — утверждал Вител, — принадлежат Этрурии, точнее Веям, и продажа леса может вызвать возражения с их стороны.

— Если бы они так думали, то сами могли бы продать вам эту рощу. Но как видите, их это не интересует. Или, может быть, они всё-таки считают этот берег Тибра латинским?

— Всё равно, нам придётся возить брёвна через их землю, — заметил Тиррен, — так что пошлин не избежать. Это придётся учесть при оплате. И ещё дорога: тридцать миль и три переправы.

— Хорошо, — кивнул Ромул. — Я согласен отдать корабельную сосну по десять мешков зерна на одно дерево. Как ты считаешь, Тирон?

— Такую сосну? — ахнул сын корабельщика. — Это же всё равно что задаром!

— Полмешка, — спокойно ответил грузный Вител.

— Да где ещё вы найдёте сосны такой длины! — вскричал Тирон.

— Рад был с вами познакомиться, — улыбнулся Ромул. — Дать вам провожатого для переправы через Тибр?

— Ну, Вител, ты уж очень преувеличил наши убытки, — вступился Тиррен. — Можно было бы дать мешок...