Стефания долго объясняла, вдаваясь в какие-то вовсе мозголомные подробности, пересыпая комментариями и цитатами высоколобых эльфийских старцев, ссылаясь на древние свитки и достижения научного гения народа остроухих, но всё, что я смог вынести для себя, заключалось в следующем: ритуал возврата к жизни напрямую связан с донорским обменом части сущности, и степень и сложность прямо пропорционально выражаются в "рисунке" Импликанта. А у нас ещё и взаимный обмен произошёл. Сначала я часть себя ей влил там, в Тумане, потом она ответила той же монетой. Эльфоукраинка вертелась, пытаясь заглянуть себе за спину, и довольно улыбалась - с таким отпечатком её статус в социуме поднимется минимум на порядок. Всё-таки процедура крайне сложная, даже первые сумеречные далеко не всегда способны её провести, что уж говорить об искусственных, выращенных в пробирках, где выживает обычно один из ста?

Внезапная вспышка любвеобильности так же объяснялась афтершоком от ритуала: потраченную в процессе этого узкоспециализированного магуйства энергию сумеречные могут самостоятельно генерировать только с тем, на кого колдунство, собственно говоря, и применялось. Всплеск гормональной активности, эстрогены всякие и прочая физиология, дающая в своей смеси неостановимое, ненасытное желание соития с подопечным. Вообще, конечно, прикольный генератор энергии, более чем приятный и вообще, только вот на поле боя такой не используешь, увы.

Тем не менее, сумеречноэльфийский социум имел в своём наличии полноценные пары, состоящие из связки спасатель-спасённый, и далеко не всегда они были разного пола. На мой осторожный вопрос, не противно ли было Стефании в объятиях девушки, она рассмеялась, пояснив, что человеческая мораль в обществе практически бессмертных неприменима, мужиков у них мало, способных и готовых к воспроизведению рода - ещё меньше, некроголемы, конечно, не воняют и вообще могут полностью имитировать живое существо, но спать с куском плоти, ещё недавно росшим в соседней с твоей пробирке - занятие не для брезгливых, так что вполне естественно, что девушки предпочитают сбрасывать стресс в тесной женской компании за неимением альтернатив. Вот такая вот загогулина, однако.

Не плодятся у них способные к размножению мужики, очередь на каждого расписана едва ли не на тысячелетия вперёд. Фигово, наверно, быть способным к репродукции эльфом мужского пола, лично я бы не хотел всю жизнь вкалывать осеменителем на правах переходящего знамени. С другой стороны - малина полная же. Одной зачал, переходишь к другой. И так до тех пор, пока стоялка стоит и живчики способны к беготне.

Но это, опять же, сугубо хумансовский взгляд. А вот подневольные осеменители зачастую предпочитают сваливать на самые опасные участки архипелага и там героически дохнуть от лап и когтей местной фауны и флоры. Что, какбэ, намекает. Очень даже так намекает.Весело запрыгавшие перед глазами саламандры заставили очнуться от мыслей и обратить взор на мясо. Кабанятина, источая сумасшедший аромат, постреливала горячим соком, выдыхала через трещинки в корочке облака сводящего с ума пара, заставляя захлёбываться слюной и постукивать зубами друг о друга в ожидании лакомого кусочка.

Сняв с огня обед, я щедрой барской рукой презентовал прутик огнеящеркам, и потащил блюдо к ужё изъёрзавшейся на валуне эльфе.

– Бон аппети, няша!

Миа улыбнулась, по-японски коротко поклонилась:

– Итадакема-а-а-ас!

Милота остроухая ведь. Белокожая, миниатюрная, вся такая чистенькая и невинная, хоть сейчас с неё образа рисуй, только нимб прикрутить не забудь. И не скажешь ведь, что вот это чудо желтоглазое из мертвяков умеет всякие ужасти лепить, таскать обратно преждевременно упокоивающихся чуть ли не с той стороны Порога, и вообще являет собой биоинженера специального назначения.

Последствия воздействия эльфы на мой организм уже сейчас проявляются. Взять хотя бы заметное снижение количества пищи, необходимого для полного насыщения и восстановления сил. По данным, полученным из инфопакетов Антакары, моя кицурская сущность, обретя три хвоста, должна заметно снизить аппетиты, но даже с поправкой на это - жрякаю я всё равно меньше, чем положено моему нынешнему уровню развития, но, тем не менее, силы и самочувствие на высоте. Вот и сейчас я, давя въевшуюся в подкорку жадность, стоически отказывался от пятого прутка. Желудок не требует больше ничего, сам организм - тоже, и только на краю сознания елозит мысль, что жрякать надо впрок и про запас, и побольше, побольше.

Слава создателям кицурской народности - лишний вес мне не грозит, как бы ни обжирался - излишки всё равно будут преобразованы в запасы энергии и саккумулированны в организме. Впрочем, это уже чисто мой эстетствующий эгоизм говорит. Раз обитаю я теперь в женском теле, то оно должно быть ухожено, чисто, и вообще - радовать глаз и вдохновлять.

Пятый пруток... Съесть или оставить на потом?

Мяско такое всё ароматное, манящее, жирком поблёскивает, гипнотизирует, зар-р-раза. Нашёптывает капельками сока: ешь меня, ешь меня полностью! Ну чего тебе стоит? У тебя же биореактор внутри, ему всё равно, что перерабатывать, так не лучше ли съесть меня, прожаренное и вкусное, чем потом давиться какой-нибудь зеленью?

Ну как тут можно устоять?

Всё сугубо заради шелковистости и блеска хвостов. Красивая шерсть - бонус к красоте кицурэ.

Приняв такую отмазку, я с чистой совестью вгрызся в сочный кусок кабанятины.

– Сконцентрируйся. Ощути мир вокруг. Обозначь объём пространства.

Ей легко говорить, у неё эти знания вместе с телом достались, а мне мучиться приходится. Но слишком уж соблазнительной оказалась возможность обзавестись собственным внепространственным карманом.