– Исходя из рисунка твоих движений, это мне бы следовало желать этой самой половинки, - Тертти пригубила отвар, повертела головой, принюхиваясь.
– Необычный запах, приятный.

Я вспомнил, что вчера Терттес сгрызла только яблоко.

– Неловкий момент... Я как-то упустила из виду, что не все могут нормально относиться к мясу. Вы его едите?

– Конечно ем, - на лице Тертти явственно проступило любопытство.
– А как это - ненормально?

– Доходили до нас слухи о некой секте, называли они себя то ли сыроедами, то ли вегетарианцами.

– Нет, о таких точно не слышала. Они если исключительно сыр?

Я улыбнулся.

– О, вовсе нет. Сыроед - от "сырая еда", не обработанная, в смысле, ни водой, ни огнём. В общем, они мясо не ели принципиально.

– Странно... Больные?

– На всю голову, - заверил я очаровательную жену Коротышки.
– Видите ли, мясо загрязняет организм, или и вовсе - до того, как стать частью блюда, оно было живым и имело, возможно, большие грустные глазки и умело чувствовать. И потому есть предпочитали исключительно растительную пищу.

Терттес помотала головой:

– Это же бред полнейший. Цикл, обеспечивающий и скотине и разумным выживание, вечен. Одни кормят других, чтобы тех было больше, вторые кормят собой первых, чтобы первые могли обеспечить им продолжение рода, минимум болезней и максимальное расширение популяции. Незыблемые законы жизни.

– И я о том же.

– Да и вообще - животное пошло на мясо - всё, оно становится источником жизни для множества живых существ, будучи мертво само. А растения... Отломи ветку, брось на влажную землю - и через некоторое время получишь второе дерево. Так же и с остальной растительностью, дай ей только условия подходящие, и даже нарезанное в мелкую крошку даст всходы.

– Им без разницы, леди Тертти. Видимо, мозги без мяса атрофируются до крайней степени усушенности.

Оливковокожая весело усмехнулась:

– Пусть жрут камни!

Пока мы трепались, Тофф успел выползти из ванной и провести инспекцию на плите. Он с сомнением повертел половником в чугунке.

– Леди Кайна, я, конечно, понимаю, что долгая жизнь в Лесу, полная опасностей, накладывает серьёзный отпечаток на психику... Но, всё же, может быть объяснишь, зачем ты сварила салат?

– Это не салат. Это суп. Густой, наваристый и очень вкусный.

– Тофф, дорогой, ешь, что дают, - вступилась за меня Терттес, - а то буду кормить исключительно зеленью.

Коротышка задумчиво почесал в затылке:

– Если я буду есть только зелень, то какой же из меня мужчина будет?

– Абсолютно никакой, - кивнула Тертти.
– Так что меньше скепсиса, и вперёд, за тарелками.

Тихо бурча что-то совсем неразборчивое себе под нос, Тофф всё же разлил по тарелкам борщ. Я от души подбросил туда сметаны и подмигнул оливковокожему:

– Меньше скепсиса, друже, - и, повернувшись к Терттес, тихо добавил: - Родина его не забудет.

Солнце палило нещадно, совсем не по-раннеосеннему пекло макушку и накаляло стены зданий. Тофф, натянувший шляпу едва ли не до самых глаз, старался идти в тени и едва ли не со счастливым щенячьим визгом подбегал к каждому лотку мороженщиков, периодически встречающихся на пути нашего следования.

– Смотри, не простудись. Это какая по счёту, шестая?

– Девятая, - самодовольно поправил Коротышка и вгрызся в абсолютно идентичный советскому вафельный стаканчик.
– Фе фрофтыну.

– И мозг не отморозь тоже.

– Угфу.

Обычное сливочное мороженое. С орешками и черничным джемом. Холодное, зар-р-раза!

Долопав свой стаканчик, я вновь подставил лицо щедрому жару светила.

– Долго ещё?

– Почти пришли.

Вообще, путь наш лежал в Департамент, на торжественную церемонию вручения ключей от нового жилья. Поражала оперативность работы - за неполных два дня нашли в резервном фонде квартиру, оформили и подготовили все документы - вот бы земным жилищникам с такой скоростью свою работу выполнять, а не гонять посетителей с кипой бумаг по инстанциям. Что самое приятное - моего присутствия не требовалось от слова совсем.

Ну а раз время церемонии было обозначено размытой формулировкой "Где-то после обеда", Тофф, выпросивший отгул, согласился сначала сопроводить меня к местным оружейникам.

Собственно оружейное дело тут существовало в неразрывной связке с артефакторикой, позволяя получать такие впечатляющие результаты, что любой инженер-конструктор с Земли продал бы душу и тело, лишь бы получить кусочек данных технологий. Оружие, созданное буквально на коленке, едва ли не в кустарных условиях, при помощи ритуалов и магического воздействия становилось крайне отказоустойчивым и вовсе неприхотливым в обслуживании. Мосинка и калаш Эри-Тауского разлива, так сказать.