Капитан развёл руками:

– Как ни странно, буквально за пару часов до вашего появления у стен Анклава. И то, в основном, благодаря амулетам, сканирующим объём пространства. Дальше лишь требовалось направить в зону аномалии несколько летающих глаз, и всё.

Придя к выводу, что стоять мне как-то поднадоело, я всё же сел за стол. Тофф, судя по отсутствующему взгляду, пребывал в глубокой прострации.

– Ладно, с големом понятно. А вот насчёт моей истинной расы... Сегодня я видела кицунэ. Скажите, вы не знаете, могут ли они принимать облик хуманса, или же постоянно зафиксированы в данной ушасто-хвостатой форме?

Миедджи наконец-то оторвался от кружки:

– Могут. Но предпочитают истинную форму.

Я довольно вздохнул:

– Разрешите тогда принять более привычный вид?

Капитан лишь улыбнулся, а игловолосый начальник только поинтересовался:

– Нам покинуть помещение на время перевоплощения?

– Эм... А зачем?

Тут уже Миедджи удивлённо посмотрел на меня:

– Процесс трансформы, насколько нам известно, дело очень болезненное и до крайности интимное.

– Значит, это неправильная трансформа, - пожал я плечами, запуская процесс смены форм. Несколько мгновений спустя я вновь наслаждался вернувшимися силами и способностями.

– А как же крики боли, хруст костей и хрящей, хрипы, катания по полу и характерная усталость?
– поинтересовался Грисс.

Мне не оставалось ничего, кроме как пожать плечами:

– Разве что щекотно немножко, когда уши и хвост проявляются, в остальном же - никогда не сталкивалась с описанными вами симптомами.

Тофф так и не подал признаков возвращения в реальность. Только Хвалис почесал подбородок:

– Выходит, легенды не лгут, что кицурэ во многом превосходили своих потомков...

– Всё может быть. Могу я передвигаться в этом обличии, или всё же вернуть человеческое?

– А есть разница?
– спросил Грисс.

– Примерно такая же, как между здоровым разумным и слепоглухонемым калекой без рук и со сломанными ногами.

– Настолько?..

– Почти, - улыбнулся я, - но разница очень ощутима.

– Не вижу никаких преград для сокрытия основной формы, - пожал плечами Миедджи.
– Визуально - внешние признаки идентичны особенностям кицунэ. Но если возникнут какие-либо затруднения с кицунэ, настоятельно рекомендую в первую очередь связаться с представителями нашего Департамента для консультаций.

Я, утянув из вазы мелкую гроздь винограда, неторопливо лопал ягоды.

– Странно это всё.

– Что?
– хором отозвались капитан и Грисс. Тофф молча продолжал постигать непознаваемое.

– Осколок прошлого, настоящий реликт появляется на территории Анклава, тащит с собой, как вы выразились, "голема, имеющего нехарактерную композицию строения тела", а его даже контрразведка в оборот не берёт.

Миедджи тяжело вздохнул:

– Леди Кайна, запомните, пожалуйста, и не подвергайте в дальнейшем сомнению мои слова. Принёсший пользу Анклаву - ценен сам по себе. Будь то разведчик, успевший засечь и сообщить о стае хосков, либо же беглый каторжник, спасший кого-либо в Анклаве или за его пределами от смерти и увечий - любой из них ценен. Да даже Дорангай, чтоб его кхалы обженихали, если сделает что-то весомое для Анклава - даже с него снимут все обвинения. Ну, почти все, - хмуро добавил Грисс. Хвалис весомо кивнул, подтверждая. Тофф не подал ни малейшего признака жизни.

– Просто вполне естественно было бы приставить наблюдение за новоявленным героем Анклава, вам не кажется? А то появляется не разберёшь кто, и тут же получает престижную должность и просто нереальную пачку всяких плюшек...

– Леди Кайна, умерьте свою паранойю. Ну, или примите как факт - пока есть работа на общее благо и процветание и выживание Анклава, любая персона может жить спокойно, не беспокоясь о своей безопасности и возможном преследовании со стороны кого бы то ни было. Ну а если разумный серьёзно провинился... Что ж, он сам себе подписал приговор.

– Непривычно это, всё-таки, уж простите - вздохнул я.
– Но я верю вашим словам, господин Миедджи.

Директор улыбнулся и, коротко извинившись, зарылся в кипу бумаг.

Я повернулся к Хвалису.

– Господин капитан, вы сами-то как?..

– Здесь.

Кейтерра довольно осмотрела уютный пятачок поляны, одним краем выходящий к каналу, а с других сторон укрытый разномастными кустами и деревьями, наглухо скрывающими обзор со стороны ближайших строений.

Я всмотрелся в Суть, кивнул:

– Лишних ушей не наблюдается. Только...
– я ткнул пальцем в несколько слегка фонящих камней, разбросанных по периметру площадки, - вот эти штуки подозрительно выглядят.

В глазах кицунэ откровенно читалось уважение.

– Это сигнальная система, тоббо Кайна, я её тут поставила на случай, если Генно вновь возжелает, кхм...
– кицунэ смутилась, - ...исполнить супружеский долг.

– Генно?

– Муж-хозяин, тоббо Кайна.

Я почесал в затылке.

– Я чего-то не понимаю, или ты говоришь о рабстве?