Я нащупал руку кицунэ, потянул на себя, прижался к теплеющим пальцам шеей.

– Понимаю, Кейтерра.

Луны скрылись за окнами, только узкая полоска света напоминала о том, что они ещё над горизонтом. Кицунэ согрелась, тихонько дышала мне между лопаток, уткнувшись в спину острым носиком.

– Ты чего-то боишься... Кейт?

Девушка тяжело вздохнула.

– Непривычно всё так... Постоянно кажется, что сейчас вбежит Генно, сдёрнет с кровати, снова начнёт попытки зачать наследника...

Кейт всхлипнула.

Маленькая, забитая девочка, почти всю жизнь прожившая едва ли не рабских правах.

Я развернулся, осторожно прижал всхлипывающее беззащитное существо к себе, стал ласково поглаживать волосы.

– Не бойся, маленькая. Теперь всё это позади.

– Ты не знаешь Генно, Старшая...

– Это ему повезло, что не знает меня. Поверь, у меня хватит сил свернуть ему шею, если он попробует заявить на тебя права.

Я немного отстранился, всматриваясь в лицо кицунэ. Мокрые дорожки, опухший носик, набрякшие веки... Клянусь всеми богами - выверну наизнанку любого, кто попробует сделать плохо этому созданию. Инквизиция покажется в сравнении просто детским садиком на выгуле.

– Спи, Кейт, теперь всё будет хорошо.

Я стёр холодные капельки слёз с щёк девушки, попробовал на вкус. Солёные, горьковатые, с лёгким привкусом полыни. "Элхэ", вспомнилось вдруг земное наследие. Элхэ - значит полынь.

Обняв кицунэ покрепче, я уткнулся носом ей в макушку, раздумывая о том, как же всё-таки хитро изгибается судьба...

Некоторое время спустя всхлипывания прекратились, сменившись ровным, спокойным посапыванием.

Спи, я не оставлю тебя.

Я прислушался к себе, к Зверю, что незримой опасной горой заступил напару со мной в добровольный дозор по охране младшей, и понял - возможно, сегодня первая за долгое время ночь, когда кицунэ может спокойно спать. А за остальным мы проследим сами.

Никогда не умел печь блинчики. Всегда получались либо толстыми и полусырыми, либо тонкими и в крупную дырочку, как чулки девочек с облегчённой конфигурацией поведения. А сегодня как-то так вышло, что всё получилось. Может, из-за того, что хотелось сделать приятное девушке, может, из-за того, что огонь контролировали саламандры, не позволяя температуре выйти за пределы комфортного уровня, а может, у меня просто руки из афедрона мигрировали в родной плечевой пояс.

Тем не менее, энное время спустя, я откровенно любовался внушительной пирамидкой блинов, приговорённых к завтраку. Аппетитные запахи щекотали нос, заставляя едва ли не захлёбываться слюной, но я себя сдерживал. Во-первых, пока готовил начинки, перекусить успел, во-вторых, Кейт вот-вот должна проснуться. А в-третьих, прочь лапки загребущие, ибо нефиг и вообще - кофейные корешки ещё не доварились.

Хотя это я зря, конечно, без кофе за покупками с утра пораньше побежал. Долго тупил и пытался понять, чего же лучше взять к завтраку, метался от лотка к лотку до тех пор, пока не увидел торговку блинчиками. А дальше - тело уже на автомате, полностью без участия так и не проснувшегося мозга, выбирало ингредиенты, добавки, начинки...

Пока я колдовал с дающими бешеную пену корешками, кицунэ успела и проснуться, и явиться с ревизией на кухню. Милейшее зрелище, как ни крути. Сонная рыжеволосая красавица, потирающая кулачками глаза, облачённая в небрежно наброшенный на плечи полувосточный халатик, абсолютно не скрывающий всего великолепия молодого, здорового тела.

– Светлого утра, тоб... Кайна, - поправилась Кейтерра.

Я жестом пригласил девушку к столу:

– И тебе светлого, Кейт, - с удовольствием отметив приятный румянец, выступивший на щеках кицунэ, я водрузил к блинчикам кружки с клейморовым кофиём.
– Айда завтракать, Лисёнка.

Девушка выглядела абсолютно довольной и выспавшейся, даже желтизна глаз словно бы обрела глубокое мягкое янтарное сияние, привлекая к себе, заставляя даже отвлечься от аппетитной бледно-розовой маленькой ягодки соска, застенчиво выглядывающей из-под халата.

А я на миг ощутил себя аватарой Юлия Батьковича Цезаря: перемешивая молоко и кофе, краем глаза следил за какими-то упитанными птичками, устроившими игры по ту сторону окна, и при этом умудрялся любоваться кицунэ, целиком впитывая её образ, что, тем не менее, совсем не мешало наслаждаться отдельными моментами внешности и поведения Кейт. Лучащаяся яркость глаз, подрагивания крыльев носа, ловящего ароматы молока и блинчиков, тонкие длинные пальцы узенькой кисти, обхватом, не за ручку, удерживающие кружку, полутень межключичной ямки...

Кейт замерла.

– Со мной что-то не так?

Я фыркнул в кружку, едва не расплескав напиток по столу и себе:

– Нет, всё нормально, Кейт. Просто - красивые девушки гипнотизируют.

– Ты меня смущаешь, Кайна, - ну вот какая магия делает её румянец таким милым и мимимишным?!

– Как говорил один простудившийся герой сказки, "Узбагойся и бгими гаг данность".

Кицунэ рассмеялась:

– Расскажешь?

– На ночь - всенепременно, - заговорщически подмигнул я, с максимально серьёзным видом стараясь снова не фыркнуть в кружку.
– Как спалось, Кейт?