– После его ухода дети стали рождаться чаще, и в крови их вновь загоралось пламя Старших.

– А как его звали, ты не знаешь?

Девушка пошевелила ушками:

– Не знать Предка-пробудившего-кровь? Я, может, недалеко от необразованной, сопливой и излишне романтичной дурочки ушла, но историю клана хотя бы в этой части знаю и уважаю. Он назвался странным именем... Гоар Весы.

– Весы?

Кейт пожала плечами:

– У Древних имена зачастую более чем странно звучат для нашего слуха.

Я поспешил свернуть развивающийся вектор разговора на удобный путь, пока кицунэ не начала выспрашивать меня о мире до Катастрофы. Сфейлюсь же мгновенно...

– А с аурой-то что?

– А ничего. Семя Гоара легло в наших женщин, и благодатные всходы вернули в их детях былую власть над Силой, - кицунэ остановилась, дрожащими пальцами стала набивать трубку.
– Но клану не суждено было стать на ноги. Череда землетрясений разрушила наши дома, иссушила реки и поля, и мы двинулись по Эрдигайлу в поисках нового дома. И нигде клан не находил себе приюта, десять-двадцать лет, редко - тридцать, и вновь в дорогу, прореженные болезнями, хосками, опасностями пути...

Блин. У девочки стресс, а ещё я в сапожищах да по голой душе...

Пальцы Кейтерры дрожали, она буквально дышала через трубку, непрерывно кутаясь в облака дыма, и было непонятно - он ли глаза раздражает, или же кицунэ прорвало и она плачет.

Остановившись, я прижал девушку к груди, успокаивающе гладил по волосам, по вздрагивающим плечам и спине, ощущая каждый позвонок под пальцами - боги, насколько же она худа!
– и шептал что-то бессвязно-успокаивающее до тех пор, пока желтоглазая не затихла.

– Тоббо Кайна... Вы...

Ну вот, снова с ты на вы переходит. Но ничего, со временем исправим.

Носик покрасневший, веки набрякли, но даже так - выглядит чертовски мило. Хоть и не скрывает уже, что адски вымоталась, и давно уже балансирует на грани. Не удержавшись, я осторожно поцеловал желтоглазую в прохладный кончик носа:

– Что - я?

– Вы... Ты... Вы...
– Кейтерра смущённо покраснела.
– Могу я...

Нет, так дело не пойдёт. Будет сбиваться и подбирать форму обращения - до утра не выскажется. Так что надо рулить самому.

– Ты всё же согласна переехать?

Кицунэ опустила глаза и кивнула. Судя по опустившимся ушкам, ожидает злого смеха и упрёков в наивности. И от ворот поворот, ага. Хрена там!

– Замечательно же! А то сама всё никак не решусь переехать, всё у знакомой семьи обитаю.

– П-правда?..

– Что - правда?

– Вы...

– Ты.

Кейт выдохнула:

– Хорошо, тоб... Кайна. Ты правда приглашаешь к себе?

Я выцепил взглядом ближайшую лавочку и ненавязчиво подтолкнул девушку к ней.

Сев рядом, я приобнял кицунэ:

– А похоже, что я шучу?

Желтоглазая красавица интенсивно замотала головой:

– Ни в коей мере, то... Кайна. Прошу простить меня за проявленное недоверие...

Я фыркнул, едва удерживаясь от того, чтобы рассмеяться в голос:

– Да не надо стесняться меня, Кейт. Вдвоём всяко веселее, да и мне как-то спокойнее, - я замялся, подбирая слова, но, так и не найдя нужных, махнул рукой, - спокойнее, когда ты рядом.

В жёлтых глазах плескались недоверие, осторожность... и едва заметная надежда.

Я вновь прижал девушку к себе:

– Ты больше не будешь одна, Кейт. Я не буду клятвенно обещать или творить что-то в подобном духе, просто говорю - пока я здесь, пока я дышу, пока могу двигаться - не дам в обиду тебя, не позволю заживо тонуть в одиночестве и тоске. Ты мне веришь?

Напряжённая тишина как-то незаметно сменилась едва уловимым пофыркиванием вперемешку со спокойным мурчанием.

– Я верю тебе, Кайна.

Сильнее обняв хрупкую кицунэ, я на некоторое время замолк, наслаждась едва уловимой вибрацией, исходящей от мурчащей девушки, лицом уткнувшейся в мою грудь.

Какое время спустя я отстранился, заглянул в посветлевшее личицо Кейтерры и подмигнул:

– Ну что, Лисёнка, когда переезд?

Когда девушка на вопрос о переезде ответила едва слышимым шёпотом: "Да хоть сейчас", я только чудом удержался от того, чтобы не запрыгать на месте от радости. Всё-таки в одиночку осваивать новое жильё - не совсем моё.

Мда... По сравнению с каморкой Кейт моё старое общаговское койкоместо в комнатке на три рыла, населённой семью аборигенами со всех уголков нашей необъятной, казалось просто сказочными хоромами. Откидной топчан, у другой стены - столик, заваленный чертежами, письменными принадлежностями, мелкими запчастями. Окна нет, вместо него - дверцы шкафчика. И массивный табурет с резными ножками, стойко несущий на себе сложенные в несколько столбиков книги. Я мельком глянул на корешки. "Механика и гидравлика боевых шагоходов", "Сказания народности туоррсо", "Высшая артефакторика: теория и практика", "Эфиродинамика: курс для студентов удалённого обучения технических специальностей", "Мэлл, или Исследователь Пустошей. Сочинение в трёх томах, составленное архивариусом Дузто Хромоногим на закате жизни; Том 2", "Артефакты в медицине и целительском деле: специфика создания и применения", "История Анклава Эри-Тау со времён основания и до наших дней", "Мысль и сознание. Иерархия сущности. Магия, тело и мысль: взаимосвязи. Размышления Иотта Брейгзи ен Таен", "Сказки и легенды народов Эри-Тау"...