Едва они вышли из дома — туда, где Анетт не могла их услышать, как Хедстрём взорвался:

— Что ты себе позволяешь, черт возьми?!

Ему нечасто случалось выходить из себя, и мужчина почувствовал, как у него разболелась голова, едва он произнес первые слова.

— Я подумала… — пробормотала его супруга, пытаясь поспеть за Патриком и Мартином, направляющимися к парковке. Молин молчал, и вид у него был такой, словно он предпочел бы находиться где-нибудь в другом месте.

— Нет, ты не думала! Не могу поверить, что ты вообще включала мозги! — Разъяренный полицейский закашлялся. Вспышка гнева заставила его слишком резко вдохнуть в себя холодный зимний воздух.

— Вы не успеваете везде, вам постоянно не хватает людей, и я подумала, что… — снова попыталась вставить слово писательница.

— А ты не могла по крайней мере сначала переговорить со мной? Разумеется, я никогда не позволил бы тебе ехать и встречаться с родственниками в разгар следствия — подозреваю, что именно поэтому ты и не поставила меня в известность!

Фальк кивнула:

— Может быть, и так. Кроме того, мне нужна передышка в работе над книгой. У меня дело совсем застопорилось, и я подумала, что если я на некоторое время сосредоточусь на чем-то другом…

— Словно это расследование — своего рода трудотерапия! — выкрикнул ее муж так громко, что несколько птиц, сидевших на телефонных проводах чуть в стороне от них, в ужасе разлетелись. — Если у тебя творческий кризис, то ты могла бы найти более толковый способ решить эту проблему, чем вмешиваться в ход следствия. Ты что, совсем чокнулась?!

— Надо же, позвонили из шестидесятых и попросили передать, чтобы мы отдали им назад их выражение, — произнесла Эрика, пытаясь отшутиться, однако эти ее слова еще больше разозлили Хедстрёма.

— Это полный идиотизм! — продолжал он ругаться. — Как плохой английский детектив, где пожилая тетка бегает и всех допрашивает!

— Да, но когда я пишу свои книги, то занимаюсь примерно тем же, чем и вы. Беседую с людьми, выясняю обстоятельства, заполняю пробелы в материалах следствия, проверяю свидетельские показания…

— Знаю, и ты прекрасно это делаешь — как писательница! Но это полицейское расследование, и из самого названия ясно, кто должен им заниматься.

Все трое остановились у машины. Мартин в нерешительности стоял у одного из пассажирских сидений, словно не знал, как вести себя, оказавшись на линии огня.

— Но я ведь помогала вам раньше, это ты должен признать, — сказала Эрика.

— Да, помогала, — нехотя согласился Патрик. На самом деле его жена не только помогала полиции, но и самым активным образом способствовала раскрытию нескольких дел, в чем он, однако, не собирался признаваться.

— Вы едете домой? Неужели вы проделали такой немалый путь только ради того, чтобы побеседовать десять минут с Нетти? — попыталась сменить тему Фальк.

— Но ты ведь проделала весь этот путь только ради того, чтобы поговорить с ней, — огрызнулся ее супруг.

— Туше. — Эрика улыбнулась, и Патрик почувствовал, как его гнев угасает. Он просто не мог долго сердиться на жену, а она, к сожалению, прекрасно знала об этом.

— Ну мне-то не нужно экономить полицейские ресурсы, — продолжила она. — Какие у вас тут еще дела?

Хедстрём мысленно выругался: Эрика настолько умна, что это порой никому не идет на пользу. Он посмотрел на Мартина, ища у него поддержки, но тот лишь покачал головой. «Чертов трус», — подумал Патрик.

— Мы должны еще кое с кем встретиться, — признался он наконец.

— С кем? С кем встретиться? — тут же заинтересовалась писательница, и ее муж стиснул зубы. Он прекрасно понимал, насколько она упряма и любопытна, и это сочетание порой действовало ему на нервы.

— Мы намерены побеседовать с экспертом. Кстати, кто забирает детей? Мама? — спросил он, пытаясь перевести разговор на другие рельсы.

— Да, Кристина и ее новый бойфренд, — ответила Эрика с видом кота, только что проглотившего канарейку.

— Мама и ее — кто? — переспросил Патрик. Похоже, у него начиналась мигрень. Ну и денек! И чем дальше, тем хуже…

— Наверняка очень симпатичный дяденька, — почти добила его жена. — Так с каким экспертом вы намерены встречаться?

Хедстрём в изнеможении прислонился к машине. Он почувствовал, что ему придется капитулировать:

— С экспертом, который составляет психологические портреты злоумышленников.

— О, специалист по профилям! — воскликнула Фальк, и глаза ее загорелись.

Патрик вздохнул:

— Да нет, так его, пожалуй, назвать нельзя.

— Отлично, я поеду с вами, — заявила Эрика, после чего развернулась и пошла к своей машине.