— И я тоже не крашусь, — ответила Нетти, и в том, что она указывала на такой очевидный факт, было нечто трогательное. — Я только хотела спросить… почему ты решила прийти сюда? Полиция беседовала со мной несколько раз.

Эрика задумалась. На самом деле у нее не было наготове никакого разумного объяснения. Правдивее всего было бы ответить «из любопытства», но она не могла произнести такие слова вслух.

— Я не раз сотрудничала с местной полицией, — ответила наконец писательница. — И теперь они привлекают меня, когда у них не хватает собственных ресурсов. А после того, что произошло с девочкой, пропавшей из Фьельбаки, им нужна дополнительная помощь.

— Да? Как странно, что…

Нетти опять не договорила, и Фальк не стала переспрашивать. Ей хотелось начать задавать свои вопросы о Минне.

— Расскажи об обстоятельствах исчезновения твоей дочери, — попросила она.

Анетт еще туже запахнулась в кофту. Она уставилась на свои колени, и когда заговорила, голос ее звучал так глухо, что Эрике было трудно разобрать ее слова:

— Поначалу я не поняла, что она пропала. То есть не подумала, что это серьезно. Она уходила и приходила по своему усмотрению. Мне никогда не удавалось управлять Минной. У нее была сильная воля, а я…

Нетти подняла глаза и посмотрела в окно.

— Иногда она ночевала у подруг дня два-три, — продолжила она после паузы. — Или у какого-нибудь парня.

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного? У нее был бойфренд? — вставила Эрика.

Вальберг покачала головой:

— Нет, насколько мне известно, нет. Общалась она с несколькими разными, но — нет, пожалуй, особых отношений у нее ни с кем не было. Строго говоря, в последнее время она казалась веселее, чем обычно, так что я даже задумалась. Но потом спросила ее подружек — они не слыхали ни о каком бойфренде, а у них была целая компания, так что они наверняка знали бы, если бы что-нибудь такое было.

— Тогда почему, как ты думаешь, она стала повеселее?

Анетт пожала плечами:

— Не знаю. Но помню себя в этом возрасте — случались резкие перепады настроения. Может быть, это объяснялось тем, что Юхан съехал.

— Юхан?

— Да, мой бойфренд. Он жил у нас некоторое время. Но они с Минной не сошлись характерами.

— Когда он съехал?

— Точно не помню. За полгода до того, как пропала Минна.

— Полиция допрашивала его?

Нетти снова пожала плечами:

— По-моему, они допрашивали всех моих бывших. Здесь у нас иногда бывало шумно…

— Кто-нибудь из них когда-нибудь угрожал Минне или применял к ней насилие? — Эрика проглотила слюну, с трудом сдерживая закипавшую в ней злость. Она немало знала о том, как могут реагировать жертвы насилия. А после того что Лукас вытворял с Анной, писательница знала еще и то, как собственная воля может быть придавлена страхом. Но как можно допустить, чтобы этому подвергали твоего ребенка? Как мог настолько ослабеть материнский инстинкт? Позволить кому-то причинить вред твоему ребенку — физический или психический? Этого Эрика не могла понять. На мгновение ее мысли вернулись к Луизе, одинокой, прикованной цепью в подвале семейства Ковальских. Там было то же самое, только куда ужаснее.

— Ну да, такое случалось, — ответила ее собеседница. — Но Юхан ее не бил, они только все время орали друг на друга. Думаю, она испытала большое облегчение, когда он уехал. В один прекрасный день он просто собрал свои вещи и ушел. И больше мы ничего о нем не слышали.

— Когда ты поняла, что она не просто осталась у подружки?

— Она никогда не отсутствовала больше одного-двух дней. Так что, когда время прошло, а она все не появлялась и не отвечала на телефон, я обзвонила всех ее подружек. Никто не разговаривал с ней в течение трех дней, и тогда…

Фальк стиснула зубы. Как можно допустить, чтобы четырнадцатилетний подросток отсутствовал дома три дня, — и только тогда отреагировать? Про себя она решила, что будет строго контролировать своих детей, когда они дорастут до подросткового возраста. Никогда в жизни она не отпустит их из дома, не узнав, куда они направляются и с кем.

— Поначалу полиция вообще не восприняла мои слова всерьез, — продолжала Нетти. — Минну они знали раньше, с ней не раз случались… проблемы, так что они даже не хотели принимать у меня заявление.

— А когда ты поняла, что что-то случилось?

— Примерно сутки спустя. Затем они нашли ту даму, которая видела, как Минна садилась в машину. Учитывая исчезновение всех остальных девочек, они должны были сообразить. Мой брат считает, что я должна подать на них в суд. Он говорит, что будь на ее месте девочка из богатой семьи, как все остальные пропавшие девочки, они немедленно забили бы тревогу. Но таких, как мы, вообще не слушают. Это несправедливо.

Эрика проглотила свои предыдущие соображения. Интересно было отметить, что Нетти назвала других девочек богатыми. На самом деле они, скорее, относились к среднему классу, однако классовые различия — понятие относительное. Фальк и сама явилась сюда с массой предрассудков, которые лишь укрепились, едва она переступила порог. Имеет ли она право осуждать сидящую перед ней женщину? Ведь она понятия не имеет о тех обстоятельствах, которые повлияли на ее судьбу.