– Сожалею, я и сама хотела бы знать, но такой магией никто не занимался со времен Правдоречицы.

– Я не Правдоречица, – настаивала Дженроза.

– Ты не перестаешь отрицать это, но я каждый день вижу, как ты делаешь такое, что могла делать только Правдоречица.

Дженроза нетвердо поднялась на ноги. Подытоживающая озабоченно посмотрела на нее.

– Чего ты боишься?

– Почему я способна сделать столь много столь быстро? Ведь до прибытия в Верхний Суак… до встречи с тобой… я не умела делать ничего, кроме самых простых фокусов.

– Потому что у тебя не было никого, способного направить тебя, никого, кто мог бы показать тебе путь, дать созреть твоему природному таланту.

– Но теургия…

– Сковала тебя по рукам и ногам своими церемониями, процедурами и сложными заклинаниями. Путь магии всегда прост и всегда опасен. Судя по твоим рассказам, теургия хотела убедить тебя, что магия всегда сложна и трудна, и обучаться ей примерно так же опасно, как печь хлеб.

– Послушать тебя, так кажется, будто теургии были созданы для того, чтобы контролировать магию, а не применять ее.

– Возможно, так оно и было, – серьезно ответила Подытоживающая. – По крайней мере, первоначально. А теперь ты хочешь сделать больше?

Дженроза покачала головой.

– Нет. Только не сегодня.

– Тогда завтра мы встретимся опять.

– Да, – без энтузиазма отозвалась Дженроза.

Подытоживающая встала.

– Я ведь сказала тебе, что путь этот опасен. Предупреждала, что для следования им необходима смелость.

– Ты мне не солгала, – признала Дженроза. – А как насчет тех слов на песке? Следует ли нам кому-нибудь сообщить о них?

Подытоживающая обдумала этот вопрос, а затем сказала:

– Наверное, тебе следует сообщить Линану. Возможно, он найдет в них смысл.

– Висящий меч? – переспросил Камаль и пожал плечами. – Понятия не имею.

– Большая часть остального в некотором роде имеет смысл, – сказал Эйджер. – Ключом служит имя Чарионы.

– Согласен, – промолвил Линан. – Город у реки – это Даавис, осаждаемый или осаждавшийся Салоканом. А где битва, там всегда и бойня. И если армии движутся на север, значит, Салокан проиграл и отступает. Это он плачется «все пропало».

– Ты считаешь, что осада с Даависа снята? – спросила Коригана. – И армия Хаксуса отступает на север, вероятно, преследуемая победителем. Чарионой?

– Не знаю. – Линан пожал плечами. – Думаю, ключом к разгадке этого может служить висящий меч.

– Вот оно! – внезапно воскликнула Дженроза. Остальные посмотрели на нее.

– Вот оно что? – спросил Эйджер.

– Висящий меч может послужить КЛЮЧОМ к разгадке этого, – взволнованно сказала она. – Ключ Меча!

– Ну конечно, висящий меч! – горячо поддержал ее Линан. – Он висит на шее Аривы.

– Значит, сняв осаду с Даависа, Арива преследует разбитого Салокана, отступающего на север в Хаксус, – подытожил Гудон.

Все переглянулись.

– Думаю, именно так, – сказал Линан, но увидел, что Дженроза, похоже, сомневается. – Что не так?

– Все получилось таким ЗАКОНЧЕННЫМ, – проговорила она. – Я никогда не слыхала, чтобы магия работала с такой легкостью.

– Но что же еще могут означать эти слова? – спросил Камаль. – Подобное толкование имеет смысл, учитывая имеющиеся у нас сведения о происходящем на востоке.

– Не знаю, но сама по себе магия не может сказать всего.

– Я могу снова отправиться на восток. Всегда хорошо поглядеть самому, – сказал Гудон, хотя и без особого энтузиазма. Нанесенные Прадо раны все еще заживали, и долгая скачка через ущелье Алгонка и дальше, в Хьюм, никак не поможет исцелению.

– Нет, спасибо тебе, друг мой, – отказался Линан. Он поочередно взглянул на каждого, сделал глубокий вдох и решил: – Пора мне отправиться посмотреть самому.

– Но не самому по себе, ни в коем случае, – заявил Камаль. – С тобой отправлюсь по меньшей мере я.

– Я и не думал отправляться сам по себе, – усмехнулся Линан. – На самом деле я думал взять с собой всю армию.

В лагерь своего клана Эйджер вернулся уже поздно ночью. Он собирался зайти к себе в шатер, когда заметил, что в шатре Мофэст все еще горит светильник. Подойдя к нему, он развязал полог и открыл его.

– Мофэст? – окликнул он с порога.

– Ты можешь зайти, и ты это знаешь, – ответила она. – Ты мой вождь.

Эйджер вошел. Мофэст лежала на кошме, все еще одетая, сцепив руки за головой.