Дженроза пыталась бежать, но словно вросла в землю. Глаза Силоны закрылись, а затем открылись. Она посмотрела Дженрозе прямо в глаза и узнала ее.

– Ты, – выдохнула вампирша и протянула к ней руку.

Дженроза снова попыталась бежать, но что-то удерживало ее на месте. Пальцы Силоны вцепились в волосы Дженрозы, а рот открылся. Из него то и дело высовывался и прятался обратно длинный зеленый полый язык.

Дженроза пронзительно закричала.

Она проснулась, сидя в постели, и Камаль сидел рядом с ней, обнимая ее за плечи.

– Божья погибель! – воскликнул Камаль. – Что случилось?

Дженроза хватала воздух раскрытым ртом.

– Это была она. Силона.

Лицо Камаля побледнело.

– Где? Она в лагере?

– Нет-нет, – покачала головой она. – В моем сне.

Она задрожала и сама обвила руками Камаля, пытаясь унять дрожь.

Камаль крепко обнял ее.

– Все в порядке. – Он попытался утешить Дженрозу. – Я здесь. Тебе никто не сможет причинить вреда.

И через некоторое время спросил:

– Ты можешь рассказать мне о своем сне?

Запинаясь, она описала сон, все еще свежий в памяти.

– Неудивительно, что ты проснулась, исходя криком, – заключил Камаль.

– А что, если это был не сон? – Ее терзали сомнения. – Что, если я видела нечто, происходящее в будущем?

– У тебя нет никаких оснований в это верить.

Дженроза закрыла глаза; образ Силоны по-прежнему стоял перед ее внутренним взором, протягивая к ней руки.

– Ах, Камаль, как я хотела бы, чтоб это было правдой, – сказала она и расплакалась.

Линан и Коригана сидели на корточках в шатре и рассматривали расстеленную между ними карту. Ее самый западный край отмечало ущелье Алгонка, а самый восточный – Разделяющее море. Между ними располагались провинции Хьюм и Чандра.

– Если мы правильно истолковали слова, магически прочтенные Дженрозой и Подытоживающей, – говорил Линан, – то Салокан будет двигаться прямо к своей границе. Быстрота его продвижения должна определяться тем, насколько близко к нему находятся преследующая его Арива и ее армия.

– Вся беда в том, что мы не знаем, о чем нам сообщают маги – о чем-то произошедшем или о чем-то, что произойдет, – подосадовала Коригана.

– Именно поэтому мы и должны как можно скорее пересечь ущелье. Если мы отправим разведчиков на день-другой раньше, они должны достаточно легко обнаружить признаки отступления, если таковое происходит. И тогда мы будем знать, где именно надо нанести следующий удар.

– Значит, ты ищешь еще одной битвы?

Линан кивнул.

– С кем? С Аривой или с Салоканом?

– Думаю, мы оба это знаем. Войска Аривы будут разбросаны – впереди, на севере, идут разведчики, затем авангард и основная масса пехоты. Кавалерия далеко по краям на северо-западном и северо-восточном флангах – для гарантии, что Салокан не вернется и не зайдет ей в тыл. Она не будет ожидать угрозы напрямую с восточного фланга. Если мы разобьем ее центр, а потом по частям уничтожим остальные подразделения, то сможем разом решить весь вопрос.

– Какой вопрос? – спросила Коригана.

Дыхание застряло у Линана в горле. Прежде он не произносил этого, но в душе знал, что существовал только ОДИН вопрос, гарантирующий ему и его друзьям возможность спокойно вернуться в Кендру.

– Вопрос о том, кто будет править королевством, – медленно произнес он.

И как только Линан сказал это, у него возникло удивительное ощущение огромной, снятой с плеч тяжести.

– Ты сообщил об этом решении Камалю? – спросила она.

– Нет.

– Рано или поздно тебе придется это сделать.

– Знаю – и лучше рано. До битвы. Он имеет право знать, за что сражается.

– Если это поможет тебе – по-моему, он и так уже знает. Просто не может признаться в этом самому себе.

– Он всегда служил трону Гренды-Лир.

– Служа тебе, он по-прежнему служит ему.

Линан поднял голову, встретившись взглядом с Кориганой.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Они встали, все еще глядя друг на друга.

– Мне лучше идти, – сказала Коригана.

– Да.

Они одновременно потянулись к пологу шатра, и руки их соприкоснулись. На какой-то миг оба застыли, но затем Линан открыл полог, и контакт прервался. Коригана вышла, не сказав больше ни единого слова.

Кайякан взял кувшин с вином, наполнил два кубка, поднял свой и сделал большой глоток.