– Нормально, - ответил я кивнув и открывая суточный график дежурств.

А посмотреть было на что - рядом с уже забитым десятком свай стоял плот, изготовленный специально для строительства моста через пролив на отмели; промзона разрастается и уже перемахнула через хребет сопки; пока временное здание депо; складская зона, да и жилой массив уверенно "ползет" в сторону форта; хорошо укрепленные НП на Васином острове и на Сахарном, на каждый из которых заступают на суточные дежурства по два бойца. Да и народа прибавилось, теперь все население сахарного составляет 786 человек, из которых семеро детей рожденных уже после Волны. Я закрепил бинокль в специальном зажиме и покрутил головой, осматривая палубу - боцман гоняет свою команду, Юра, в задумчивости встав на юте рядом с зачехленным ПКМ на вертлюге, смотрит в сторону Сахарного, на палубе закреплены бочки с топливом, а на носу, где раньше стоял станок с пулеметом, также укрытая брезентом теперь расположилась башня БРДМ-а. Как ее туда устанавливали, это отдельный разговор - на весь Сахарный и акваторию остова в течение двух дней разлетался отборный мат Иваныча, боцмана, Макса и оружейников из форта, но на третий день консенсус, как говорится, был достигнут. Все довольны, башня на месте, только, в подвесном сиденье, под потолком кубрика, теперь часто можно увидеть сержанта из Луневских "контрабасов", чьи босые ноги свисают с потолка во время учебных тревог. Мало того, стрелок забирается туда по приставной деревянной лестнице, теперь штатно расположившейся в кубрике. Спустя полчаса, я расположился в каюте за небольшим откидным столиком и изучал содержимое исписанных страниц уже третьего своего ежедневника. Сделано много, а предстоит сделать еще больше.

422 день.

Плавание проходило относительно спокойно, если не считать какой-то нервозности членов экипажа, если быть точнее, то боцманской команды. Причиной тому была попытка пройти под парусами с попутным ветром. Но как-то все пошло не как всегда... и ветер оказался на удивление приличным по силе и волна поднялась. Из-за прослабленных вантов, буквально через час похода под парусом, разболтался и рухнул почти на рубку салинг... то-то было шуму, беготни и трехэтажного, военно-морского мата. Разболтавшийся такелаж подтянули, паруса убрали и продолжили путь на соляре, а боцманская команда занялась салингом - здоровенным куском бруса, что крепится к мачте.

На рассвете второго дня, когда я уже из последних сил боролся со сном, показалась Новая Земля.

– Точка один, - утопил я кнопку тангеты, - вызывает "Аврора"

– Слышу тебя, здесь точка один...

– Рад слышать тебя Эрик! Твоя команда готова?

– Я тоже рад тебя слышать, Сергей... Команда готова, но к сожалению у нас тут обстановка изменилась. Не сможем выйти вместе с вами.

– Что случилось?

– "Исключительная нация" опять мешает жить всем... У нас много беженцев с их острова, есть проблемы с безопасностью, и сейчас каждый боец у нас не счету.

– Что-то серьезное? Может, помочь?

– Справляемся... Шеф просил передать, что забросили на Лысый остров провизии вам на всякий случай.

– Что ж, доложу капитану. Тогда проходим мимо вас.

– Да, Сергей, у нас тут... Мы на связи в общем.

– Принял, - ответил я и отключился.

Вот же, создала проблем эта "исключительная нация", ладно, надеюсь обойдемся без Эрика и его команды... сколько там времени? Еще час ждать. Чтобы не уснуть, и провести время с пользой занялся записями в вахтенный журнал, попил кофе, что под утро принес в термосе Володя и наконец-то, наступило мое любимое время - жать кнопку корабельного ревуна, оповещая команду о начале нового дня.

– Николаич, - толкал меня Юра в плечо, - Иваныч зовет на мостик.

– Угу, - я свесил босые ноги со шконки и протер глаза, неплохо выспавшись после вахты, - времени сколько?

– Обед скоро.

– Ого... А что там?

– Не знаю, - Юра пожал плечами, - с палубы, насколько хватает глаз - кругом вода, а Иваныч смурной что-то.

Я умылся, подтянул ремень с открытой кобурой ТТ-шника и, напялив свою "парадно-выгребную" бейсболку, что носил исключительно на "Авроре", потопал из каюты.

– Что у нас...

– Плохого?
– не дал мне закончить вопрос Иваныч.

– Что?
– вопросом на вопрос ответил я и уселся на откидной стул, мимоходом глянув на приборы и поняв, что по курсу нет никакого крупного куска суши и тем более Сахалина.

– Пустота Серега, - Иваныч пыхтел трубкой и смотрел вперед, не отвлекаясь на меня, - еще четыре часа пилим на среднем ходу, и если ничего не будет отсвечивать на приборах, то разворачиваемся.

– Понял, - я кивнул и поболтал пустой термос.

– Иди, обедай, - хмуро сказал Иваныч, - и твоя вахта... я с тобой побуду.

Бывало у нас Иванычем такое не раз... стоим оба, угрюмые и смотрим на горизонт - ничего и никого, только невысокая волна да ветер, играющий такелажем, нас развлекают. Надежды на то, что в прибрежной зоне Сахалина что-то уцелело, были огромные.

– Вот же переколбасило земельку-то и Татарского пролива, судя по всему больше нет, - хмыкнул Иваныч, похлопал меня по плечу и добавил, - ладно, бди... я в каюту, все же подремлю, жара начинается.

Вот и "бдю", уж который час... Тихий океан, или что тут теперь на его месте? Да тоже самое, наверное, только теперь название полностью соответствует, так как раньше, до Волны, эти воды были самыми беспокойными и опасными, а теперь - максимум полтора балла волна, долгая, спокойная и тишина вокруг, а слабый ветер меж мачт будто поет реквием по миру, что был до Волны. Судя по приборам, 400 миль уже от Сахарного прошли и...

– Береговая линия, прямо по курсу, расстояние десять кабельтовых!
– практически прокричал я в микрофон "громкой", когда на экране радара высветилась четкая линия и прибор два раза тревожно пиликнул.