Шрифт:
– Малый вперед!
– хоть и сонным голосом, но сразу же ответил Иваныч в рацию.
Сбавив ход, припал к биноклю, пытаясь разглядеть и сообразить, что же я вижу в паре километров впереди.
– Что там?
– поднялся на мостик Иваныч.
– Не пойму, вроде остров, большой... торчит над ним что-то... ферма какая-то, конструкция металлическая, - я пригляделся к надписи на одной из стен сооружения и прочитал вслух, - "KURILSKAYA-3".
– Похоже, что мы нашли буровую, с которой сорвало наш "мандарин"... дай-ка, - Иваныч потянул руку за биноклем, пару секунд смотрел на объект, а потом утвердительно кивнул, - ну точно, буровая, это на сколько метров ее выдавило вместе с морским дном?
– Не знаю. И что делаем?
– Подходим, швартуемся у того мыска для начала, дай-ка, - Иваныч деликатно так меня бортанул от штурвала и утопил кнопку громкой связи, - Юра, готовь команду.
Приходилось прилично задирать голову, чтобы рассмотреть всю эту монументальную конструкцию, которая с небольшим креном, градусов в десять, опираясь на два понтона, возвышалась над каменистым участком острова, к слову не такого и большого - в длину километров десять, а в ширину не более полутора. Сама платформа находилась на высоте порядка двадцати метров, самая высокая точка острова была на отметке десяти метров, а остров - почти ровное плато. Пятеро бойцов во главе с Юрой уже рассредоточились вокруг понтонов и осматривали территорию.
– Ну, не томи, "двадцать второй", что у тебя?
– не выдержал я и вызвал Юру, к которому по наследству перешел позывной Алексея.
– Николаич, - забыв про всякие уставы и субординацию ответил тот, - не поверишь, тут... тут картошка, рядков... да десять рядков, лестница веревочная, кустарная, выше по опоре лестница нормальная, железная... ржавая, следы кругом так себе, выветрились. Тут это...
– Что?
– В десятке метров от грядок три могилы... каменные, кресты из труб...
– Следов много?
– вылезая на открытый мостик, спросил я и одновременно с этим показал бойцу за "Утесом" направление прицеливания.
– Не особо, будто один человек ходил тут.
– Что еще?
– Так, мусор всякий, бытовой, пустые банки консервные, упаковки... Ладно, мы наверх.
– Давай, осторожнее там.
– Принял.
– С канала не уходи, как на платформу выберешься, докладывай по ходу продвижения, - приказал я вернувшись в рубку.
– Принял.
Я наблюдал в бинокль за подъемом абордажной команды по лестнице, что была закреплена к одной из опор понтона и через десять минут Юра доложил:
– Мы в агрегатной... установки какие-то, куча хлама всякого железного...
– Ну вот, имеешь ты, Сергей Николаевич, целую буровую платформу, - Иваныч уселся в свой высокий капитанский стул, утопил прикуриватель и указал мундштуком трубки на буровую, - а что дальше? Что-то не слыхал я в докладах Макарыча и Михалыча о прибывших поселенцах, имеющих специальности связанные с нефтянкой.
– Ты это от нервов поговорить решил на отвлеченные темы?
– Ага...
– Иваныч раскурил трубку, - что делать-то будем со всем этим?
– Вот сейчас абордажная группа осмотрит объект, а потом мы с тобой туда полезем, оценим приобретенное имущество и решим.
– Генераторная... чисто, идем дальше... первый этаж жилого модуля, заходим...
– "Двадцать второй"!
– В канале.
– Ты что, устройство буровой знаешь?
– поинтересовался я.
– Тут же подписано все... о, столовая...
– Понял, - ответил я и присел рядом с Иванычем.
Около двух часов ушло у абордажной группы на обследование платформы, и доклад Юры был буквально следующим:
– ... не похоже, что тут нефть фонтаном била... в генераторной емкости под соляру, здоровые, но почти сухие... шесть дизель-генераторов, больших... в жилом модуле бардак, видно, что жили люди, но будто в спешке уходили - все перевернуто, разбросано... нет, каюта главного инженера в порядке, и такое ощущение...
– Что?
– я даже привстал.
– Кажется, что кто-то отсюда ушел не так давно... каюты осмотрели - чисто, идем в столовую... цивильно тут все, столы, плиты на кухне, холодильники, большие... странно...
– Что?
– В холодильнике, тут кое-что по мелочи... и тут холодно, в смысле он работал вроде совсем недавно.
– Зря ты на вертолетку одного бойца послал, - ответил я, видя, как по лестничному пролету пробежал силуэт.
– Я не посылал... Пиманов! Степашин! На вертолетку, живо!
– Юра, спокойно...
– приказал я, сам изрядно занервничав, - он наверняка тут с момента Волны... не факт что адекватен, но поделикатнее там.
– Принял...
Этот человек вызвал у меня не только чувство глубокого уважения, но исходя из современных реалий и того что произошло с нашим миром, он еще им и остался - человеком! Это был индус, самый настоящий, не заросший как Робинзон Крузо, а вполне себе приличного вида мужчина лет сорока. Трехдневная щетина, аккуратно перешитая одежда под погодные условия, да, худой, но не истощенный и главное - сносно говорящий по-русски. Оказался он, ни много, ни мало, а каким-то международным инспектором по экологии, что прибыл в составе комиссии на буровую за день до Волны. Мы с Иванычем оставили его в кают-компании, дабы не смущать и не стеснять, пока он ужинал. Винод Нанди, так он представился. От Юры ему конечно досталось, так как индус никак не хотел слезать с высокой надстройки рядом с вертолетной площадкой, ну Юра естественно полез за ним, отвесил пару тумаков, спустил вниз и доставил на "Аврору". Винод был единственным кто остался на буровой в живых, из его рассказа стало понятно, что большая половина персонала успела покинуть буровую в спасательных ботах, прежде чем ударила Волна, то есть пока происходило землетрясение и буровую выталкивало вместе с участком морского дна все выше и выше. Была паника, были травмы и увечья, одних калечило падающим оборудованием, других смыло Волной, третьи погибли, выясняя отношения друг с другом когда все уже успокоилось и привычный мир изменился. Оставшись вчетвером, Винод, главный инженер и еще двое молодых ребят из Питера, кое-как смогли наладить быт, найти общий язык и не выживать, а жить в новых условиях. На продуктовом складе и в холодильниках оставалось еще достаточно еды и воды, и они, попытались наладить свою жизнь, ожидая спасения... но естественно, никто не пришел их спасать. Затем пришел второй виток паники и на фоне личной неприязни, студенты решили покинуть буровую, соорудив из бочек парусный плот. Произошла драка в процессе дележа провианта, молодость одержала верх - главный инженер был забит до смерти, пока Винод у одной из платформ огородничал. Он давно сделал определенные выводы, исходя из последствий катастрофы и, пытался донести это до соратников по робинзонаде, однако никто не стал даже слушать индуса. Студенты отчалили, и к вечеру парус плота исчез за горизонтом, так Винод остался один.