Он бросил взгляд на Ролло, дремавшего у него в ногах, но пес не подал и виду, что учуял кого-нибудь рядом, хотя уши у него стояли почти торчком. Ян немного расслабился, правда, нож все время держал при себе, даже во время сна. Имея в виду не только Aрча Бага, мародеров или диких зверей - вовсе нет.

Он посмотрел на огонь, туда, где, по его представлению, лежали, прижавшись друг к другу, Гермиона и Труди - но их там не было.

Одеяло было хитроумно скатано валиком, чтобы казалось, что под ним лежат тела, однако, когда порыв ветра приподнял его угол, он увидел, что там было пусто.

В отчаянии он закрыл глаза, а затем открыл их снова и взглянул на собаку.

"Почему ты ничего мне не сказал?"- воскликнул он грозно. "Уверен, что ты видел, как они уходят!"

"Мы не ушли," - сказал хриплый детский голосок позади него, и он обернулся, обнаружив, что те вдвоем присели по обе стороны открытой седельной сумки, деловито обшаривая ее в поисках съестного.

"Мы были голодны,"- сказала Труди как в чем не бывало, утирая с лица остатки кукурузной лепешки.

"Я вас кормил!" С утра он подстрелил несколько перепелок и запек их в глине. Конечно, это было не бог весть какое пиршество, но все же...

"А мы по-прежнему голодны,"- сказала Гермиона с безупречной логикой. Она облизала пальцы и рыгнула.

"Неужто вы выпили все пиво?"- спросил он, схватив каменную бутылку, катавшуюся возле ее ног.

"Ммм-хм,"- мечтательно сказала она и села, совершенно неожиданно.

"Вы не должны воровать еду,"- сказал он строго, отнимая опустошенную седельную сумку у Труди. "Если съедите все сейчас, мы будем голодать до тех пор, пока я вас не довезу... туда, куда мы едем,"- закончил он слабеющим голосом.

"Если мы всего этого не съедим, мы будем голодать сейчас,"- весьма логически сообщила Труди. "Лучше голодать потом."

"А куда мы едем?" Гермиона мягко покачивалась взад-вперед, как маленький замызганный цветочек на ветру.

"В Кросс-Крик,"- сказал он. "Это первый хороших размеров город, куда мы заедем, и тамошний народ я знаю."

Еще бы знать кого-нибудь, кто мог бы оказать ему помощь в нынешних обстоятельствах... но ничего лучше своей тетушки Иокасты он припомнить не мог. Будь та по-прежнему на Ран-Ривер, он с легкой душой мог бы оставить девушек у нее, но так уж случилось, что Иокаста и ее муж, Дункан, эмигрировали в Новую Шотландию.

Была еще горничная-рабыня Иокасты, Федра... Кажется, она служит официанткой в Уилмингтоне. Но нет, она не сможет...

"Такой же большой, как Лондон?" - Гермиона мягко плюхнулась на спину и лежала, широко раскинув руки. Ролло встал, подошел поближе и внимательно ее обнюхал; она хихикнула - первый невинный звук, который он от нее услышал.

"С тобой все в порядке, Герми?" Труди подбежала к сестре и заботливо присела рядом с ней на корточки. Ролло, тщательно обнюхав Гермиону, теперь обратил свое внимание на Труди, которая просто оттолкнула от себя его пытливый нос.

Теперь Гермиона принялась немелодично что-то про себя напевать.

"С ней все в порядке,"- сказал Ян, бросив на нее быстрый взгляд. "Просто немного пьяна. Это пройдет."

"Ох". Успокоившись, Труди присела рядом с сестрой, обняв себя за колени. "Папа у нас часто напивался пьяным. Хотя он всегда кричал и ломал вещи."

"Да ну?"

"Ага. Один раз он сломал нос моей маме."

"Ох,"- сказал Ян, понятия не имея, как на это ответить. "Это скверно."

"Вы думаете, он уже мертв?"

"Надеюсь, что так."

"Я тоже,"- сказала она, вполне удовлетворенная. Она зевнула - даже с того места, где он сидел, он почувствовал запах испорченных зубов, - потом свернулась на земле калачиком, потеснее прижавшись к Гермионе.

Вздыхая, Ян встал, взял одеяло и накрыл их обеих, нежно подоткнув вокруг маленьких обмякших тел.

И что теперь?
– думал он. Недавний обмен мнениями с девушками впервые был близок к чему-то, похожему на настоящий разговор - однако он не питал никаких иллюзий, что их краткое вторжение на территорию любезности может продлиться после наступления дневного света.

Где бы ему найти кого-то, кто был бы готов - и в состоянии - с ними справиться?

Слабый храп, словно жужжало множество пчелиных крылышек, донесся из-под одеяла - и он невольно улыбнулся.

Точно так же похрапывала крошка Мэнди, дочка Бри, когда спала. Он часто сам укладывал Мэнди спать - как-то раз просидел с нею больше часа, не желая выпускать из рук ее крошечное теплое тельце, наблюдая за мерцанием пульса у нее на горле. С тоской и болью, закаленными временем и расстоянием, он воображал ее своей дочуркой.