— Солнышко, Роджер сыграл с тобой нехорошую шутку. Понимаешь?

Она заплакала громче.

— Он плохой человек. У него уже есть жена — я. И маленький сын. Понимаешь? — Я снова вытащила брелок и поднесла к лицу Мэри.

Она смотрела на него, чуть раздвинув пальцы.

— Это Пит, маленький мальчик. Очень симпатичный мальчик. А Роджер — его отец.

Мэри перестала плакать и захлюпала носом. Нос был красный и распухший. Надо было торопиться, время поджимало.

— Мэри, Роджер не может иметь двух жен одновременно. Это противозаконно. Понимаешь, что это значит? Подсудное дело.

Она широко распахнула глаза.

— У меня будут неприятности? С полисменами?

Все! Дело в шляпе. Мэри испугалась.

— Не знаю.

Может быть, это мерзко — пользоваться ее доверчивостью, но что мне оставалось?

— В США людям не разрешается иметь двух жен одновременно. И если ты дала ложную информацию о своем возрасте, это тоже противозаконно.

Она опять заплакала. Я погладила ее по голове.

— Мэри, клянусь, я хочу помочь тебе. Нужно вывести Роджера на чистую воду, и тогда я добьюсь, что тебя не посадят в тюрьму и вообще никак не накажут. Но сейчас тебе нужно поехать со мной. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула она. — Я поеду.

Мэри была босиком. Я нашла шлепанцы и подала ей.

Всю дорогу до дома Мэри не отрывалась от окна. Я поняла, что для нее это все ново: оживленные улицы, бензоколонки, закусочные и прачечные. Роджер держал ее в заключении, твердил ей, что лесного домика ей для счастья вполне достаточно. Когда до меня дошло, что благополучие этой девушки волнует меня больше, чем ее секс с моим мужем, стало ясно, что мы с Роджером совсем чужие люди. Высшая степень отчуждения. Когда мы миновали Рыночную улицу, Мэри начала всхлипывать снова. Я погладила ее по руке:

— Бедняжка. Мы во всем разберемся. Все будет хорошо, я обещаю.

Передать не могу, как мне стало тепло и радостно, когда мы подъехали к дому. Все шло по плану: Мэри была со мной, меньше чем через час в руках у Роджера будет уведомление о разводе. Если Омар сделает свое дело, я скоро буду богата, а Роджер разорен. Воодушевление и радость так переполняли меня, что я чуть не лопнула.

Заехали в гараж. Я попросила Мэри посидеть в машине. Роджер был наверху. Время одиннадцать тридцать. Я схватила банку с «Принглс», шоколадное печенье, бутылку диетической колы, притащила все в джип.

— Возможно, это надолго. Тебе нужно еще что-нибудь?

Мэри взяла печенье, откусила кусочек.

— А журналы у вас есть?

Я помчалась обратно и принесла из гостиной стопку «Пипл» и «Воскресных развлечений». При виде этой стопки у Мэри загорелись глаза.

— О-о-о! «Backstreet Boys»! — Она даже чуть улыбнулась. — Спасибо.

Мэри осталась в машине со всей этой хрустящей и разноцветной ерундой. Хоть бы она отвлекла ее на некоторое время! Я заперла джип с помощью дистанционного пульта. Если Мэри захочет выбраться, пульт запищит.

В дверь позвонили. Я выглянула в окно — машина с эмблемой шерифа.

— Роджер, открой дверь, пожалуйста! — крикнула ему наверх. — Я в ванной.

Из ванной было слышно, как Роджер топает вниз, клацает замок.

— Роджер Тисдейл? — громыхнул низкий голос.

— Да, это я, — настороженно отозвался он.

— Это для вас, сэр. Спасибо, сэр.

Дверь закрылась, снова клацнул замок. Я выглянула из ванной — Роджер таращился на конверт. Лицо у него стало серым.

— Это только что вручил мне представитель шерифа, — промямлил он. — Кажется, какие-то документы.

«Вот оно, — сказала я себе. — Начинается. Теперь уже наяву». Я чуть не запрыгала от радости.

— Ты не хочешь распечатать его? — Голос едва мне повиновался.

Роджер рухнул на стул.

— Я боюсь это сделать.

— Чего ты боишься, Роджер? — Мне вдруг показалось, что он все знает.

— Ну просто боюсь, что это еще один… понимаешь, еще один иск. Вроде Алисиного.

О Боже! Бедный Роджер опять с кем-то спутался. Я решила поиграть с ним.

— Может, тебе лучше рассказать обо всем, прежде чем открывать конверт?

Роджер уронил голову на руки.

— Господи милосердный! — воскликнул он патетически. — Почему опять я? Почему это всегда должно случаться именно со мной!

— Ну давай, Роджер, рассказывай. Не может быть, что это так плохо.

— Боюсь, что может.

Выяснилось, что Роджер как-то проявил «особый интерес» к одной актрисе, девушке с пирсингом. Она привозила нам один раз пиццу на дом. Теперь он опасается, что его интерес может быть «неправильно понят». Две недели назад она ушла с пробы, намекнув, что обратилась к юристу.