Шрифт:
— Ладно, Эдди, — сказала я, избегая ответного признания. — Слушай, мне пора. У меня там смесь стоит для мороженого.
— Нет! Подожди! Мне нужно с тобой поговорить. Слушай, мы с Пэтти разошлись.
— Опять? — Я вздохнула.
— Теперь это серьезно. И, я думаю, правильно. Это было мое решение. Но… не знаю. Мне очень нужно с тобой поговорить.
— Не стоит, Эдди.
— Ну пожалуйста. Мне нужно просто увидеть тебя. Клянусь, я тебя пальцем не трону.
И я согласилась. Сказала, что заеду завтра по дороге из клуба. Идиотка.
На сегодня все.
В.
20 апреля
Пит заболел гриппом. Проснулся — жар и плохое самочувствие, в школу не пошел. Я пролистала список определителя назад, нашла новый номер Эдди. Вместо его хриплого голоса в трубке раздался электронный: «Пожалуйста, оставьте сообщение». Сказала, что у Пита грипп и нам придется отложить встречу.
У Пита жар, он в ужасном состоянии, но отказывается от лекарств. Предлагала и сироп, и жевательные таблетки, и пластинки вроде сахарной ваты, которые мгновенно растворяются. Со вкусом вишни, грейпфрута, жевательной резинки. Просила, уговаривала, обещала награду. Когда это не помогло, я решила напугать его, о чем впоследствии пожалела («Если ты это не выпьешь, тебя положат в больницу и будут делать уколы!»), но он только сжимал губы и отворачивался. У меня мелькнула мысль, не попал ли он в какую-нибудь секту, — его отказ от лекарств кажется осознанным глубоким убеждением. Привязать бы его к кровати и сунуть в рот ложку с лекарством. Жалко, что Пит сегодня заболел, его класс идет на экскурсию в пожарную часть. Я купила ему игру «Калах» — он мечтал о ней с тех пор, как поиграл у Геракла на дне рождения. Хотела подарить, но он явно не в состоянии играть сейчас. Запихнула под кровать.
Господи, я терпеть не могу, когда ребенок болеет! В голову лезут самые жуткие мысли, даже если это по всем признакам самая обычная инфекция.
Он спит целых четыре часа. Уже почти обед. Попробую разбудить…
Вернулась. Пит не просыпается. Меня расстроила одна вещь: когда я вошла в комнату, он приподнялся на локте и заморгал — лицо горит, глаза блестящие. Ясно было, что он совсем сонный, уставился куда-то мне через плечо.
— Папа? Ты вернулся домой?
— Нет, солнышко, это мама. Ты спишь, тебе сон приснился.
Он счастливо улыбнулся (не просыпаясь) и сказал:
— Папочка, как хорошо, что ты вернулся! Я знал, что ты вернешься… — плюхнулся на подушку, пробормотал еще что-то (я не разобрала) и задвигал губами, словно сосал соску.
Я позвонила маме, ярой стороннице моего решения отсечь Роджера (так называемую «опухоль») от нашей с Питом жизни. К сожалению, она в этот момент давала папе очередную горсть таблеток и не могла оторваться.
Пусть ребенок спит, решила я. Когда проснется, посмотрим, будет ли он говорить об отце. Интересно: бодрствуя, Пит никогда не упоминает о Роджере, только во сне, даже таком бредовом. Роджер, кстати, тоже часто говорил во сне самые нежные и трогательные вещи своим нудным голосом. Вроде: «Ты потрясающая женщина» или «Что бы я без тебя делал?», «Я тебя так люблю». Конечно, он мог обращаться к кому-нибудь из своих пассий. Но я почему-то всегда верила, что он говорит со мной, говорит то, на что у него не было повода или смелости сказать днем.
На сегодня все.
В.
21 апреля
Принтер сломался, Пит болеет и отказывается от лекарств. Он проспал почти весь день, пока я оплачивала счета и подсчитывала остаток на чековой книжке. Теперь у меня там 7947 долларов. В среднем за месяц я трачу:
1560 долларов — выплата по ипотечному кредиту. (Слава богу, в прошлом году мы перезаключили соглашение!)
125 долларов — электричество
75 долларов — газ
60 долларов — вода (Какого черта так много? Где-то в доме протекает туалет? Позвонить в водопроводную компанию, проверить.)
190 долларов — телефон
35 долларов — сотовый
28 долларов — кабельное ТВ
275 долларов — выплата за джип (Роджер отказался покупать машины за наличные, хотя мы вполне могли бы себе это позволить.)
255 долларов — выплата за авто Роджера. (Да, я продолжаю платить за него, машина зарегистрирована на меня. Надо же было год назад согласиться на эту глупость!)
129 долларов — заем
450 долларов — продукты
140 долларов — бензин. (Вчерашняя заправка стоила 35 долларов. Кошмар!)
12 долларов — местная газета
35 долларов — «Чикаго трибьюн»
40 долларов — стрижка газона (с мая по сентябрь)
Кроме этого, есть еще школьные взносы за Пита, одежда и обувь для него, страховка жизни и здоровья, страховка дома и машин, химчистка (надо сходить в «Чистюлю»), посещения кафе, подарки на день рождения, мойка машины, косметика, лекарства. Если собрать все воедино, на чековой книжке осталось денег месяца на два с небольшим.
Блин, почему я не отложила часть денег и не купила акции на фондовом рынке? Я чувствую себя простофилей, как будто все пошли на большую ярмарку, а я нет. Некоторые мои соседи стали мультимиллионерами просто потому, что вовремя вложили деньги в акции высоких технологий. На дорожках, где пару лет назад стояли «тойоты» и «форды», теперь красуются новенькие «линкольны» и БМВ.
Мои родители говорят, что рынок ценных бумаг — та же лотерея. Правда, они никогда не играли, и теперь мать едва наскребает денег на лечение папы. Скорее бы получить развод — и соответствующие средства, — а не то придется снова искать работу. Это не самая неприятная вещь на свете, но лучше посидеть дома, пока Пит не пойдет осенью в школу.