— Линетт, вы говорите, что этот сервиз — подарок вашей бабушки, да?

— Да, это подарок маминой мамы, — сказала Линетт. — На свадьбу.

— А вы знаете, как он у нее оказался?

— Хм, думаю, она тоже получила его от матери. — Голос у нее стал писклявым, почти кукольным, словно она попала на ток-шоу.

Наверно, Линетт догадывалась (как и я, впрочем), что старый сервиз ее бабушки чего-нибудь стоит.

— Ну, что же, Линетт, ваш свадебный подарок — прекрасный образец подглазурной кобальтовой росписи «голубого фарфора». Такие сервизы начали производить в начале XIX века, и они оставались популярными в течение примерно ста лет. Считается, что этот стиль изобрел Джозайя Веджвуд. Линетт, вы что-нибудь слышали о фарфоре Веджвуда?

— Да, да, конечно… — Горячо кивая, Линетт стрельнула в меня безумным от счастья взглядом.

— Линетт, видимо, вам будет интересно, что продукция «голубого фарфора» выполнена в технике трафаретной печати, — загудела Салли монотонно-поучительным голосом. — На фарфор наносили краски с использованием летучих реагентов, чаще всего аммиака. Ранневикторианский «голубой фарфор», который мы видим на этом столе, принадлежит к одной из первых партий, выпущенных компанией. Исходя из приблизительных схем, мы можем предположить, что этот сервиз выпущен в 1835—1850-х годах. Линетт, хотите узнать, сколько стоит подарок вашей бабушки?

— Да, конечно!

— Линетт, «голубой фарфор», который она вам подарила, имеет оценочную стоимость двести тысяч долларов.

Линетт подскочила, прижав руки к груди.

— Боже мой! Боже мой! — восклицала она, размазывая слезы радости. — Большое, большое спасибо!

— Пожалуйста, Линетт. Всего доброго. — Салли жестом пригласила меня сесть за стол. — Как вас зовут?

Я прокашлялась.

— Вэлери Райан.

Как бы так повернуть голову, чтобы пропал двойной подбородок?..

— Ну, Вэлери, давайте посмотрим, что вы нам принесли.

Камера настроилась на меня, пока я вытаскивала из спортивной сумки ковбоя. Салли тоже придвинулась ближе и надела очки.

— Расскажите мне об этой вещи, Вэлери.

— Мне его подарили на день рождения. Это бронзовая статуэтка, и мне сказали, что она передавалась в семье из поколения в поколение. Я думаю, что когда-то она принадлежала Франклину и Элеоноре Рузвельт как подарок английской королевы.

Салли повертела ковбоя в руках, провела по нему указательным пальцем. Я беспечно смотрела на нее, предвкушая выручку.

— Что ж, Вэлери, это, конечно, интересная вещь, — начала она. — Вы говорите, это подарок?

— Да, подарок от… В общем, подарок.

Салли посмотрела на меня поверх очков.

— Вэлери, вы слышали что-нибудь о Фредерике Ремингтоне?

Я медленно кивнула. Господи, неужели Роджер подарил мне статуэтку Ремингтона?

— Вэлери, Фредерик Ремингтон родился в Нью-Йорке в 1861 году, — затянула она. — Его рисунки, картины и бронзовое литье изображали сцены из жизни американских первопроходцев. Вэлери, этот ковбой — пример стиля ремингтон. Полагаю, он был изготовлен около 1975 года.

Я подумала, что она хочет сказать 1875, но перебивать не стала.

— Если бы статуэтка была бронзовой, она стоила бы примерно тысячу долларов, может быть, больше. Однако это раскрашенный гипс, Вэлери, очень симпатичный пример статуэтки из раскрашенного гипса. Поскольку вещь в приличном состоянии, я могу определить ее стоимость примерно в тридцать пять долларов.

— Сколько, простите? Тридцать пять долларов?

Салли повернулась к оператору и жестом приказала прекратить съемку.

— Вэлери, такие вещи, как ваша, профессионалы называют китч.

— Как?

— Дешевая безвкусица, Вэлери. — Она сковырнула ногтем чешуйку краски внизу статуэтки, и там показался белый гипс. — Извините, Вэлери.

Толстенький старичок, стоявший позади меня в очереди, сдавленно хихикнул. Все остальные делали вид, что не слышали оценки Салли.

— Спасибо.

Я поднялась, сгребла гипсового ковбоя и швырнула его в пустую урну. И была просто счастлива слышать, как у него с грохотом отлетела голова.

На сегодня все.

В.

Наконец начала приходить в себя. Сподвиглась даже на уборку дома. Было очень приятно упаковывать вещи Роджера. Я прислушивалась к себе — ни малейшего сожаления, ни тени тоски или грусти. Заклеивая коробки широким скотчем и надписывая каждую «Р. Тисдейл», я чувствовала только удовлетворение: наконец-то! Как хорошо, что я не взяла себе его фамилию!

На сегодня все.

В.