Нимрод замолчал. Рудоу не знал, что сказать. Глупая ситуация, полковник перед ним душу изливает, а он не может и слова сочувствия или понимания из себя выдавить, хотя Нимроду его сочувствие на фиг не сдалось.

— Чувствую, сопьюсь я. Не могу я уже трезвым глазом на наш форт смотреть, сопьюсь. Точно сопьюсь.

— А что если нам завтра пресс-конференцию собрать? — неожиданно осенило Рудоу. — Позовем журналистов, они такие сенсации любят, покажим им наших пленников, расскажем им, все документы предъявим, отчет мозгоклюя, да видеосъемку с места крушения их корабля. Весьма убедительно.

— Откуда мы журналистов возьмем? — устало спросил Нимрод.

Видно его эта идея не вдохновила.

— У меня остались с довоенной жизни связи. Подключим, да они клюнут на такой жаренный материал. Это же сенсация.

— И кто его разрешит показывать? Его завернут в самый последний момент. Такие сенсации принято хранить в секрете. А нас с тобой переведут в касту лишенцев и отправят в Гнилую Лощину.

— У нас же демократия, свобода слова! — горячо воскликнул Рудоу.

— Ты бы потише кричал. И у стен уши есть, — сказал Нимрод.

Если бы он знал, насколько оказался прав, нашел бы тут же эти уши, да пустил бы на месте в распыл.

— Свобода слова чаще всего порождает за собой несвободу передвижения для в конец осмелевшего. Я думаю ты меня понимаешь. И не важно когда, но наглец за свою свободу слова поплатится. Рано или поздно.

Нимрод наполнил стаканы.

— Давай, Рудик, по последней. И ты запомни. Что эти пришельцы являются государственной тайной, хоть их и признали гореванами. И за нарушение этой тайны положено что? Вот то то и оно. Сиди тихо и не чирикай. Попусту. Да меня старика не слушай.

Нимрод выпил залпом водку.

— Я пойду спать. И тебе того же советую. Нам завтра рано выезжать.

Рудоу выпил свою порцию, поднялся и направился на выход.

— Посмотри направо. Что это? — спросил Дизель, толкнув Магистра локтем в бок.

Полчаса назад они сошли с железной змеи в городе Прелата (все называли это место именно так, словно у города не было своего имени) и теперь медленно брели по извилистым серым улочкам древнего поселения. О том что этот город очень древний говорил каждый камень, встреченный на пути, каждая травинка, пробившаяся сквозь брусчатку.

— Где? Ты о чем? — спросил Магистр.

Борис никак не мог избавиться от чувства тревоги. Ведь пока они тут прохлаждаются, да налаживают контакт с инопланетной расой, его дочь в плену у извергов. Егерь постарался и расписал в красках летиан и их подручных. Только вот Борису казалось, что доверять его словам на все сто процентов не стоит, нельзя верить в то, что говорят враги друг о друге. Большая часть их слов рождена в горячке взаимной ненависти. К тому же рассказы Егеря ужасали. Он не хотел даже мысль допустить, что его Танька сейчас испытывает на себе подобное внеземное «гостеприимство».

— Да вот.

И Борис увидел о чем говорил Дизель. На сером фоне стен их красные балахоны выглядели чересчур вызывающе. Восемь фигур в красном застыли коленопреклоненно, образовав круг. Гореваны не шевелились, только доносилось низкое горловое гудение, они тихо раскачивались из стороны в сторону и их балахоны шелестели. Но удивило Магистра вовсе не это. Подумаешь молятся гореваны своим древним богам, эка невидаль. У них не было лиц. Точно кто-то вооружился стирательной резинкой и аккуратно стер все черты лица. Белые мертвые пятна под капюшонами балахонов, ничего не выражающие пустые маски, там где должна была быть индивидуальность разума.

— Чтоб у меня «разгонник» замкнуло, — выдохнул изумленно Магистр.

После столкновения с крысонорами в подземельях Чернавского леса, они практически перестали пользоваться мысленной речью, да и к возможностям «разгонника» прибегали крайне неохотно.

— Это Плакальщицы, — сказал Двуликий, поправив автомат на плече.

Егерь не поехал с ними к Прелату, отговорился, что у него и в Чернавском лесу проблем по горло, до осени не разгрести, даже если сверхурочно вкалывать. К тому же теперь летианам известна целая ветка подземных гореванских туннелей. Эта новость особенно сильно разозлила Егеря. Как только Двуликий доложил ему о ЧП под землей, он от злости места не мог себе найти. Гореваны столетиями бережно охраняли свои территории, а тут в одночасье лишились целого сектора, сдав его без боя, да к тому же еще и своих там положили. Егерь не мог простить себе такой непредусмотрительности. Сам же позволил себя уговорить на эту бессмысленную вылазку, так еще и заплатил за нее такую высокую цену. Борис мог его понять. Было с чего выть от злости, да на стены кидаться. Когда от твоего казалось бы незыблемого пирога в наглую отрывают большой кусок. И кусок назад уже не вернуть, да и всего остального пирога можно лишиться.

Егерь собрал экстренное совещание всех командиров, пригласил на него и Бориса с Полем, как свидетелей происшествия. Доверенное лицо Прелата Кейфер Дру тоже присутствовал на этом совете. Для Магистра и Дизеля это совещание оказалось очень полезным, они узнали для себя много нового. Из путанных разговоров и выкриков Борис понял, что ментальные удары, глушившие гореванов и им доставившие не мало мерзких минут, дело рук, или вернее сказать лап, Цепных Псов, но что это за твари так прояснить и не удалось.