Выйди вы на улицу с транспарантом: "Церковь - зло! Бога нет!" - это будет нарушением общественного порядка. Но истинный верующий будет искренне считать, что вы не правы, и за ваши грехи вам воздастся.

И если уж так, по-честному, почему есть "оскорбление чувств верующих" и нет "оскорбления чувств неверующих"?

Как может идти речь о демократии, когда на саму душу заявляют монополию?

Впрочем, это всё пустое. Вернемся на стройку.

Итогом месячных февральских мытарств была революция. В головах Сергея и Саши. По крайней мере, Сергея.

Деньги им заплатили, но меньше вдвое. Черт с ними, с деньгами. Прав качать не хотелось.

Хотя несправедливость - просто обнаженная.

Ребята дружно прокляли это место и порешили, что "это был хороший опыт".

Опыт.

Без этой главы жизнеописание Сергея Тоски было бы неполным. Потому что этот месяц в холоде и рабстве заставил по-новому оценить окружающий мир.

Мы не знаем и толики происходящего. Каждая судьба - уникальна. Каждое видение - особенно. Банальненько, но правда.

После стройки Сергей задумался, как хорошо он живет.

Пусть, он так и не нашёл призвания, но у него хотя бы есть время его искать. Есть вообще время думать о себе.

А у вас есть прекрасная возможность подумать, как строятся элитные дома.

И пока вы решаете, стоит ли ваша жизнь ипотеки, мы вернемся в подсобку.

Глава 9

– Тоска! Эй! Тоска!

– Занято.

– Тоска! Это Гена! У Елены Анатольевны сердечный приступ.

– Гена! Где полиция?! Я тут второй час сижу, не смешно!

– Фёдор Евгеньевич не вызвал. Он забыл!

– Кто бы сомневался. А кто вызвал?

– Э-э-э...

– Что? Никто? Я что, просто так тут что ли?!

– Серега, я не знаю, но кто-то точно вызвал!

– Сходи и узнай, черт тебя возьми! Или дай мне мобильник, я сам позвоню!

– Не могу... Дверь совсем нельзя открывать! И отходить запретили! И мобильника у меня нет.

– Цирк. Ей богу, цирк.

– Ты там как?

– В раю без изменений. Курить только охота страшно. Ты не знаешь, Струхнюк курил?

– Вроде не курил.

– Да нет же! Курил, я вспомнил! Так, Антон Павлович, вы не против, я карманчики ваши осмотрю? Молчание - знак согласия. Поглядим! О! Вот они, родименькие!

– Тоска, не надо, сигналка сработает!

– И что?

– И...

– Что?

– И тогда...

– Гена, если ещё и пожарные приедут, будет полный набор! Вы же для Елены Анатольевны догадались скорую вызвать? Или тоже Фёдору Евгеньевичу доверили?

– Вызвали, точно вызвали.

– Вот не нравится мне, Гена, что про скорую ты уверен, а про полицию нет.

– Да тут такой кавардак - ты не представляешь!

– Я представляю.

– Все на ушах, как перед годовым отчетом! Туда-сюда бегают без остановки. Нас же проверять наверняка начнут!

– Так они, может, поэтому в полицию не звонят?

– Я не знаю, Тоска, честное слово, я человек маленький.

– Ну с твоими метр девяносто такое высказывание лишь заставляет улыбнуться.

– Ты там куришь?

– Курю.

– Сигналка не сработала?

– Да я у окна. Тем более, вполне вероятно, что она тут ненастоящая.

– Это как?

– Да просто. Берут, и вешают. Как камеры иногда - просто муляж.

– А! Это да, у нас тут везде такие.

– В смысле?

– Камеры у нас муляж - помню, говорили об этом ребята.

– Ну я и попал, Гена...

– А что?

– Да так. Ничего.

– Да что?

– Да то, что копы так бы посмотрели, кто куда когда пришел. А так... Ещё сложнее оправдаться будет!

– Дела...

– Добро пожаловать в государственное учреждение, Гена! Вот во Франции такого точно не могло бы быть.

– Откуда ты знаешь?

– Я там жил полгода.

– Ничего себе!

– Да, но это не самая лучшая страница моей жизни. Как-нибудь в другой раз, ладно?

– Ладно.

– Ген, а давай споем.

– Давай. Я только петь не умею.

– Я тоже. Отвратительно пою. Эх, мне бы гитарку сюда.

– Ты ещё и на гитаре играешь!

– Играю, Гена. Вот петь не умею, а играть - завсегда пожалуйста.

– Слушай, Сереж, а зачем ты сюда вообще работать пошел? Может гитаристом хотел быть?