В этот момент Андрей случайно взглянул на Сухенко и вздрогнул от неожиданности. Сухенко впился пальцами в перила барьера и смотрел на старика и его сыновей с такой злобой и ненавистью, что, казалось, вот–вот закричит: «Бей их!» Но Андрею некогда было задумываться над этим.

Он спустился с трибуны и, подойдя к пожилому казаку, поднял его с колен.

— Здравствуй, дядя Остап! Здорово, хлопцы! Да по

дымитесь, негоже казакам на карачках лазить.

Парни, красные от смущения, поднялись. Пожилой казак некоторое время пристально смотрел на Андрея, губы его тщетно пытались что–то выговорить. Наконец он не выдержал и, прислонясь головой к плечу Андрея, заплакал. Андрей обнял его.

— Ну, годи, годи, дядя Остап! Кто старое помянет,

тому глаз вон. Знал я, что ты придешь. А за то, что гордость свою сломил, спасибо, от всего трудового казачества спасибо.

Казак немного пришел в себя и повернулся к толпе.

— Станичники! Не все здесь знают старого Остапа

Капусту. Каневской я, а это мои младшие сыны. Два года назад вот он, Андрей Григорьевич, звал меня и моих сыновей с собой. Не послухал я тоди, старый дурень, разумного слова, не пошел с ним и сынов своих не пустил. Только старший сын ночью тайком сбежал из дому к большевикам. Командует он сейчас сотней в бригаде Андрея Григорьевича… И, наверное, проклинает меня, своего старого батьку… как я его тогда… проклял.

Капуста вытер папахой мокрое от слез лицо и продолжал:

— Не пошел с Андрей Григорьевичем, — забрал меня генерал Покровский. Довелось с ним, собакой, два года воловодиться, а теперь вот попал… в плавни. Бандитом стал старый хлебороб Капуста…

Старик замолчал, словно обдумывая что–то. Потом снял с себя кинжал и шашку и положил к ногам Андрея. То же сделали его сыновья.

— Получил я твое письмо, Андрей Григорьевич. Спасибо, что вспомнил обо мне, старике, спасибо за науку… Вот пришел сам и сынов с собой привел… Делай с нами, что хочешь.

Андрей поднял с земли оружие и сам надел его на старика, потом обнял Остапа, поцеловал в голову и отступил на шаг.

— Старший урядник Капуста!

Остап Капуста выпрямился, надел папаху и встал во фронт.

— Именем Советской власти, именем Ленина… прощаю тебе и твоим сынам ваше преступление перед народом. Назначаю тебя командиром второй сотни в своем гарнизоне. Не хватает в той сотне немного хлопцев, она только начала формироваться. Да то ничего, — есть у меня думка, что ты раздобудешь хлопцев, сколько нужно будет. Сынам же твоим даю волю ехать к брату на фронт или оставаться с батькой в сотне. А теперь подымайтесь на трибуну, парад смотреть.

— Не неволь, Андрей Григорьевич… Нам треба идти… дело есть.

Андрей не стал задерживать Остапа Капусту и его сыновей, — знал, по какому делу спешит старик. Где–то за станицей, в глухой терновой балке, прячется отряд казаков, сбежавших из Челбасских плавней. Ждут казаки своего командира, и потому спешит к ним старый Капуста с радостной вестью. Но не подал виду Андрей, что догадался, лицо его было серьезно, даже строго, и лишь глаза весело смеялись.

…Мимо трибуны проходили с шашками наголо конные сотни Запорожского полка. Сухенко тихо спросил Андрея:

— Зачем ты устроил этот цирк?

— Какой цирк?

— Да с этим Капустой.

— Ты находишь, что это смешно?

— Не знаю, но кончится это печально.

— Почему?

— Зачем притворяться? Ты набираешь в свой гарнизон вчерашних бандитов, да еще ставишь их главарей командирами.

Андрей закусил губу, чтобы не ответить грубостью. Сухенко так же тихо продолжал:

— Вот еще что: присмотрись–ка к своему начальнику гарнизона. У меня есть сведения, что он ездит по хуторам и занимается грабежами и вымогательствами.

— Это ложь!

— Не знаю, надо проверить. Я говорю это тебе, как председателю комиссии по борьбе с бандитизмом. Если б ты был просто председателем ревкома, я твоего Хмеля арестовал бы сегодня же и отправил в Ейск.

— Здесь право ареста принадлежит только мне.

Знаю, потому и говорю тебе. А в общем, это, конечно, твое дело.

Парад кончился. Андрей быстро сошел с трибуны.

— Ну, Тимка, едем в ревком. Да ты не кислиц ли наелся, что с тобой?

— Ничего, — нахмурился Тимка и подал Андрею повод Урагана.

«Пора поговорить с ним», — подумал Андрей, садясь в седло. Он еще раз взглянул на пасмурное лицо Тимки.

— Сегодня зайдешь ко мне.

Комиссар и Сухенко тоже сели на коней. По площади поехали рядом. Сухенко сказал Андрею:

— Через два дня я собираю совещание командного

состава. Потом будет ужин. Ты придешь, Семенной?

— Хорошо.

…Андрей был доволен сегодняшним днем и в то же время встревожен. Радовали — боевой вид гарнизонных сотен, выход из плавней Остапа Капусты с его сыновьями. Знал Андрей, что весть о том быстро разлетится по всем плавням и усилит дезертирство казаков из отрядов.