— Вот что, Семен, сегодня же ты, как начальник гарнизона и военком станицы, вызови Сухенко к себе и предложи ему, чтобы он в двухдневный срок выбрался отсюда вместе со своим Запорожским полком. Такое же предложение сделает ему и начальник гарнизона в Каневской. Будешь с ним говорить, скажешь, между прочим, что получили сообщение о подходе Уральской бригады. Да приведи сотни в боевую готовность! Сегодня вечером собираем всех коммунистов. Надо сформировать коммунистическую роту.

Хмель одобрительно кивнул головой.

— Хай Абрам формирует, я ему пулемет и патронов дам. Винтовки у нас есть.

Бабич посмотрел в окно, поежился, как от холода, и с надеждой посмотрел на Андрея. Какой ветер поднялся!.. Всех командиров поразгонял… и верно, с севера — бо холодный, а тут лихорадка клятая, аж губы покорежились…

Хмель, догадавшись, куда клонит Бабич, положил вилку.

— Так чего ж молчал? Давно бы сказал, ежели знобит. — Он потянулся к окну и взял флягу. Андрей усмехнулся.

— Вас обоих, должно, лихорадка трусит, ежели за стол без горилки не садитесь. Лечитесь, грец с вами, видно, уж вас не отучишь.

Лица Бабича и Хмеля сразу прояснились.

— Мы только по чарке, Андрей Григорьевич. Тебе налить?

— Нет уж, мы с Наталкой лучше молока выпьем. Верно, Наталка?

— Верно, дядя Андрей.

Наталка уселась рядом с ним и налила ему и себе по чашке молока из большого глиняного кувшина.

«Красивая дивчина! — подумал Андрей, незаметно посматривая на Наталку. — В глаза глянешь, — голова кружится».

Во двор въехало двое всадников. Наталка выбежала на крыльцо и прикрикнула на собаку.

— Глядите–ка, хлопцы, сам комбриг пожаловал, — сказал Андрей. Он и Хмель переглянулись. А Сухенко уже вошел быстро в кухню. Не поздоровавшись, сел на Наталкин табурет, молча налил себе стопку, выпил залпом, взял рукой из миски вареник и пробормотал:

— Ночью одного командира моего застрелили… Бывшего хорунжего Грицая…

Бабич свистнул.

— Было за что?

— Значит, для кого–то было, — ответил угрюмо Сухенко и взглянул на Андрея.

— Ты кого подозреваешь?

— Твоих гарнизонцев. Должен тебе заявить, Андрей,

что твой начальник гарнизона натравливает своих казаков на моих командиров. Я не удивлюсь, если в эту ночь еще несколько командиров перестреляют.

Хмель крикнул:

— Брехня!

— Молчи! — бросил на него сердитый взгляд Андрей. Сухенко полез в карман и, достав лист бумаги, сложенный вчетверо, подал Андрею.

— Вот официальное заявление. Требую немедленного расследования. Копию послал в отдел.

Андрей взял заявление, пробежал его глазами. Вынув карандаш, написал что–то на углу, потом передал бумагу Хмелю.

— На, Семен. Сегодня же произведи самое тщательное расследование и найди убийц. Аресты можешь сделать как в своем гарнизоне, так и в бригаде.

У Сухенко дернулась верхняя губа.

— Я не позволю производить аресты в моей бригаде!

— Тогда мы вряд ли сможем найти убийц. Запомни: если расследованием будет установлена виновность некоторых твоих командиров, я арестую их и отправлю в Ростовскую ЧК.

— А, ты так?!

— Не грози, Сухенко. Ты ведь меня не первый день знаешь.

— Ты тоже не грози, Семенной. С огнем шутишь!

Хмель запальчиво бросил:

— Мало тебе под Новороссийском бока помяли, еще хочешь? И… вот что, Сухенко, получил приказ, выполняй: чтоб в два дня очистил район от своего полка.

— Что, мешаю тебе грабить хуторян?!

Все встали, Сухенко с перекошенным от злобы лицом схватился было за рукоятку маузера, но овладел собой и быстро вышел из кухни, хлопнув дверью. Хмель бросился к полевому телефону, проведенному от гарнизона, но Андрей крикнул:

— Не дури, Семен!

— Вот собака! — удивленно протянул Бабич, кивнув на дверь.

— Не собака, хлопцы, а волк! — поправил Андрей.

1

Днем вместе с ветром налетела гроза. Прошумела в листве ураганом капель, смыла дорожную пыль, с грохотом и огненными вспышками умчалась к морю. Ветер стих. Выглянуло солнце. Низко над землею помчались стрижи, а в синеве неба огромною дугою расцветилась радуга.