2

В ревкоме Андрея ожидал фельдъегерь из Ейска с секретным пакетом.

Андрей принял пакет, сел к столу и стал читать. По мере чтения лицо его все больше бледнело, а под левым глазом судорожно забилась синяя жилка. Дочитав бумагу до конца и перечитав внимательно вновь, он с отвращением отшвырнул от себя. Потом бросился к телефону.

— Гарнизон! Да, да, дайте гарнизон! Позовите сейчас же Хмеля. Это ты, Семен? Немедленно приходи в ревком. Скорей! Сейчас же!..

Через несколько минут в кабинет вбежал Хмель. Позади него встали четверо казаков с винтовками. С улицы и со стороны двора доносились стук копыт и звуки отрывистой команды.

Хмель бросился к Андрею.

— В чем дело? Что с тобой? Я думал, что у тебя Сухенко, случилось что–нибудь… Я дежурную сотню в ружье поднял… Фу… и напугал же ты меня!

Хмель движением руки отпустил бойцов. Потом подошел к Андрею.

— Э-э, брат, да на тебе лица нет!

Андрей взял со стола полученную бумагу и протянул ее Хмелю.

— Читай.

Хмель читал медленно, шевеля губами. Время от времени он вздыхал и ругался. Дочитав до конца, повернулся к Андрею и хриплым голосом, но внешне спокойно проговорил:

— Стало быть, меня обвиняют в бандитизме, а тебя — в формировании банд, — под видом гарнизона, — и в сочувствии генералу Врангелю. А цена нам, выходит, одна… обоих к стенке… Не иначе, как этот Сухенко зробил?

— Сухенко или кто другой, а ехать надо.

— Обоим?

— Нет, один поеду.

— Почему — один? Ведь мы оба сняты с работы и

отзываемся в Ейск. Мне приказано сдать дела начальнику сухенковской конвойной сотни, а тебе — просто явиться в Ейск. А там нас, наверно, арестуют.

— Ну, знаешь, я не Ейском на работу прислан. Примешь от меня ревком и смотри… дел без меня никому не сдавай, слышишь?

— Слышу.

— Собрание коммунистов проведешь сам. Роту организуйте немедленно. После собрания собери бюро ячейки и объясни там все. Если я через двое суток не вернусь, шли верного человека в Ростов с письмом к председателю Бюро ЦК… Письмо я сейчас напишу, — Андрей подошел к столу и, наклонившись, начал писать.

— Гарнизон держи в боевой готовности. Расследование по делу об убийстве хорунжего закончил?

— Почти.

— Кто убил?

— Свои, сухенковские… И, полагать надо, — по приказанию Сухенко. Или хорунжий слишком много знал и был опасен, или для провокации его кокнули, чтобы свалить дело на наших ребят.

— Сообщи об этом немедленно Ростовской Ч К. Материал пошли с комвзвода Кравцовым. Дай ему для охраны несколько хлопцев.

Андрей кончил писать.

— Запечатаешь письмо сам. Ну, прощай… Будь осторожен! За Сухенко следи в оба. Если возвратится комиссар бригады, расскажешь ему все и поступишь в его распоряжение.

— А если Сухенко вздумает разоружить гарнизон?

— С боем отступай по направлению Кущевки.

3

Тщедушный, с рассыпанными по всему лицу веснушками парень с отчаянием отложил в сторону ручку.

— Я же вам говорю, что председателя сегодня не будет. Понимаете, не будет! А ты, сосунок, не горячись. Я ведь тебя спрашиваю, где мне его найти. Дело у меня такое, что ждать нельзя.

Андрей снял бурку и бросил ее на стол. Парень хотел обидеться, но, взглянув еще раз на Андрея, заметил орден Красного Знамени, приколотый выше чеканных газырей, и кривую вызолоченную саблю. Он резко изменил тон.

— Да вы кто будете?

— Комбриг Семенной.

— Простите. Я сейчас доложу… — Он вскочил со стула и скрылся за дверью кабинета.

— Председатель просит к себе.

Андрей быстро прошел в кабинет.

За огромным столом, заваленным бумагами, сидела немолодая женщина со стриженными черными волосами. Она, не дав ему произнести ни слова, укоризненно проговорила:

— Ай–я–яй, товарищ Семенной! Сколько времени уже работаешь и ни разу не заглянул ко мне. Разве так можно?..

Андрей подошел к столу и положил полученную им из Ейска бумагу.

— Ты подписала?

— Я должна была подписать этот приказ.

— Даже должна?

— Да. Сядь, Семенной. Ты пойми, что собранные тобой сотни почти поголовно состоят из вчерашних бандитов. И это в то время, когда мы стоим перед выступлением Врангеля… Твои сотни надо немедленно разоружить. Потом… этот твой Хмель, ведь он, разъезжая по хуторам, грабил казаков…

— Довольно! Мне теперь все понятно… Ты это дело сама расследовала?