Этот тихий звук привлекает внимание Лукаса. И когда он слегка поворачивает голову в мою сторону, то приподнимает брови.

– А что случилось с Maserati?
– спрашиваю я.

– С какой?

– Ну, с той голубой машиной, на которой ты возил меня как-то сюда же? Это же была Maserati, верно?

Он снова сосредотачивается на дороге, и я пододвигаюсь ближе, замечая, что на его устах играет едва заметная улыбка.

– Я помню ее, просто удивлен, что ты тоже. Я продал ее полтора года назад. Она... не подходила мне, - он поворачивает налево, на улицу, которая всего в пол миле от ворот его коттеджного поселка.
– Что-нибудь еще?

– Тори, - говорю я неуверенно.
– Моя подруга Тори все еще живет здесь, и я хочу увидеться с ней сегодня или завтра вечером, до того как мы отправимся в тур рано утром в субботу.

Вздыхая, он медленно останавливает джип перед воротами охраны, но не открывает окно. Лукас снимает солнцезащитные очки, бросая их на турбину, и поворачивается ко мне, глядя своими нереальными карими глазами.

– Я не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла.

– Тогда просвети меня, пожалуйста, - мой голос пронизан стальными нотками.

– Ты - моя. Сейчас ты со мной, но тебе не нужно спрашивать у меня разрешения для того, чтобы увидеться с друзьями. Пригласи ее на гребаный концерт и на афтепати, если хочешь, - самоуверенная усмешка изгибает его губы, распространяя тем самым глухую боль внутри моей груди. Милостивый боже, почему ему нужно смотреть на меня именно так?
– Я хочу владеть тобой, а не нянчиться как с малым дитем.

Мы оба молчим, пока он опускает окно и набирает код на панели ввода, а затем едет мимо домов соседей к своему. Единственное, что он говорит мне, после того как паркует машину, так это то, что мы заберем мой багаж позже. А затем идем в дом, и когда он закрывает замок, то разворачивается ко мне.

– Ты помнишь, где здесь находится спальня?

Я бросаю взгляд на лестницу, прежде чем снова взглянуть на него.

– А разве это можно забыть?

– Ты покраснела, Рыжая, - он указывает пальцем на мое лицо.
– И поэтому я не стану подниматься с тобой туда. Пока что нет.

Не предупреждая, он притягивает меня к себе и накрывает ладонью мою киску, прямо поверх обтягивающих джинс. Я издаю хриплый вздох и хватаюсь за его плечи. Стягивая мои узкие джинсы по бедрам, он пробегает кончиками пальцев по коже так, что от данного ощущения мои ноги практически подкашиваются. Колени слабнут.

– Лукас, я...
– но он приглушает мои слова, накрывая мои уста своими, грубо припадая к моему рту, предлагая мне тот поцелуй, что обещал еще в аэропорту, тот, от которого мое дыхание замирает. Его вкус такой сладкий и свежий, как мята, а язык скользит в мой рот и из него, дразня и разжигая желание. Это опасная игра. Я знаю, что не смогу в нее выиграть, но если честно, когда дело касается Лукаса, я и не жажду победы.

А затем он отталкивает меня, оставляя с идущей кругом головой и затуманенным сознанием, пока сам кивает головой на пол.

– Прямо здесь, Сиенна. Прямо сейчас.

На лестничной площадке, – добавляю я про себя. И несмотря на полуденный свет, струящийся через окна в фойе, и мой багаж, все еще ожидающий пока его заберут из джипа Лукаса, я ощущаю себя точно так же, как в ту ночь, когда мы снова воссоединились. Вслух же я неуверенно произношу следующее:

– А что случилось с утверждением о благодетели терпения?

– К черту терпение, я попробую попрактиковать его снова немного позже. А прямо сейчас мне нужна ты, - его пальцы продолжают стягивать мои джинсы вниз.
– Я не мог думать ни о чем, кроме тебя, с тех пор как получил то фото. Ты забралась в мою чертову голову, душу и даже под кожу.

Он отстраняется от меня на мгновение лишь для того, чтобы окончательно стянуть джинсы с моих лодыжек.

– А что насчет твоей головы, а?

Развевая мои сомнения медленным кивком, Лукас поочередно целует мои коленки, а затем снова встает.

– Я представлял столько разных способов, которыми смогу насладиться твоим телом, и поверь, их было реально много. Даже не думай, что этот автобусный тур помешает мне реализовать хоть один из них, - тон, которым он произносит эти слова, больше похож на рычание, которое Лукас обычно использует, когда поет. И от этого звука по моим венам вместе с кровью растекаются заряды электричества.

– Бедные твои коллеги, - дразнюсь я.

– Я хочу тебя прямо здесь, Сиенна - верхом на мне, сзади, подо мной. Я хочу тебя в своей постели и на кухне, даже в чертовой ванной, но сначала все-таки здесь.

Я выныриваю ступнями из своих джинс, на ходу сбрасывая туфли.

– Ты прав, - я не стыжусь признать, что тоже этого хочу.
– К черту спальню.

Прижимаясь ко мне, он разворачивает нас обоих так, чтобы оказаться спиной к лестнице. Я следую за ним, пока он быстро раздевается - каждый мой шаг неспешен, каждый вдох пропитан ожиданием – и останавливается прямо перед ступенями. Выражение его лица отражает нежность, и это вызывает ноющую боль в груди. Лукас садится на вторую ступень и приглашает меня присоединиться: