Вместо того, чтобы прислать кого-то за мной, Лукас ожидает меня в терминале еще до того, как самолет приземляется в Гринвиле. Я не успеваю и слова проронить, как его губы уже накрывают мои, и он целует меня, словно мы были в разлуке несколько лет, а не всего лишь два дня. Моя голова идет кругом, а сердце бешено колотится в груди, когда он наконец-то отстраняется.

– Ты себе даже не представляешь, сколько раз я думал об этом моменте со времени твоего отъезда, - говорит он.

– Меня не было всего-то пару дней, - отмечаю я, хотя чувствую то же самое. Наши отношения, химия между нами - это что-то безумное и всепоглощающее. Даже здесь, среди полного народа терминала, эти ощущения захватывают нас, вынуждая почти что забыть об окружающем мире. Я не замечаю трех женщин в нескольких футах от нас, пока Лукас не отстраняется, чтобы пойти забрать мой багаж. Они достали свои телефоны и снимают Лукаса; и я могу почти гарантировать, что секундой ранее тоже попала под фокус их объективов.

Одна из них бросает на меня странный взгляд, который будто бы пронзает мне грудь. Она наклоняется к своей подруге и шепчет ей что-то, прикрывая рот рукой. Но в этот момент, Лукас зовет меня по имени, возвращаясь обратно от ленты выдачи багажа, и я замечаю, как его глаза блестят желанием, любовью и жаждой. И от этого взгляда мои тревоги уходят на задний план.

Пусть окружающие судачат. В конце концов, это неважно.

Глава 17

Сиенна

После концерта в Гринвилле, в ночь четверга следует ночь в Шарлотте, а за ними и Чарлотсвилль в вечер среды. Даже несмотря на мою усталость после прогулки по центру Чарлотсвилля вчера ночью после шоу, мне удается выгнать себя пинками под зад из нашей спальни в четверг утром, когда автобус паркуется перед концертной площадкой в Верджиния бич.

Пока иду в гостиную и хватаю стакан апельсинового сока, с удивлением обнаруживаю, что Синджин уже встал. Он сидит на диване в лаундж-зоне, играя в видео игры и ругаясь на экран ТВ.

Пока я наливаю себе попить, он бросает на меня сердитый взгляд, разглядывая от голых стоп до шорт и старой майки, а затем наконец достигает спутанных волос.

– Дерьмово выглядишь, - говорит он.

Плюхаясь на диван рядом с ним, допиваю остаток сока.

– Твоя честность делает мою жизнь полноценной.

– Я уже говорил, что для тебя буду глаголить лишь истину, - он бросает между нами джойстик от приставки и трет руками лицо.
– Боже, я почти что хочу улететь завтра с тобой и оставить все это дерьмо.

Закатывая глаза, я поднимаю джойстик и перезапускаю игру. Как только меня убивают и затем съедают зомби, на что уходит не более тридцати секунд, Син вырывает джойстик у меня из рук.

– Если ты пойдешь со мной, то кто же будет играть соло на барабане?
– спрашиваю я сладким голосом.

– Твой чертов парень, - ему удается остаться в живых дольше, чем мне - около трех минут -, а затем на плоском экране вспыхивает надпись "Игра закончена".

– Что за хрень ты только что там устроил?
– спрашиваю я, когда он передает мне джойстик.

– Резню.

Мы играем еще около добрых тридцати минут, немного разговаривая о видео играх и передавая джойстик туда-сюда, как только кто-то из нас умирает.

Наконец я спрашиваю его о Зои.

Его лицо становится задумчивым, но он быстро скрывает эмоции под маской безразличия.

– Силла расстроила ее, но Зои сказала, что она и так ожидала от меня подобного дерьма, так что даже не знаю, что и думать, - я не упускаю из виду то, как дрожит его голос или как Синджин сжимает джойстик.
– А знаешь, лажа еще и в том, что я не переспал ни с одной из тех девушек.

– А ты говорил ей это?
– спрашиваю я шепотом.

Он поднимает свои тощие плечи, пожимая ними.

– Я был обречен на провал с самого начала.

Подтягивая колени к груди, оборачиваю руки вокруг бедер.

– Тогда, возможно, все как раз должно было сложиться? Ну знаешь, как во всех тех эпических романах.

Он бросает на меня косой взгляд, словно реально обдумывает мои слова.

– Эпические романы всегда заканчиваются охуенной обреченностью.

Звук шаркающих вдоль автобуса ног Лукаса прерывает наш разговор, и Син с концами передает мне джойстик.

– Я попытаюсь немного вздремнуть перед саундчеком, - его зеленые глаза предупреждающе смотрят на Лукаса.
– Это значит, что не хуй будить меня по каким-либо пустякам.

Почесывая голову так, что его темные косматые волосы падают на глаза, Лукас отвечает своему коллеге по группе самоуверенной ухмылкой. Он обращает этот взгляд и на меня в течение буквально секунды, а внизу живота моментально вспыхивает пламя.

– Я постараюсь изо всех сил, - обещает Лукас.

Синджин исчезает в задней части автобуса, но через несколько секунд снова заглядывает в гостиную.