– - Через пять часов оживёт, -- спокойно сказал Ма-Мар.
– - Ничего страшного.

Ничего страшного... Видела бы это душа Ильи! Без неё, вишь, что хотят, то творят.

По крайности, конечно, живику оковали, что и говорить. А ведь худое это дело. Живика пугается, опять же за органами телесными догляду нет. Но не это самое страшное. Опасность-то в том, что, когда оковка рушится... в общем, смотреть надо, куда живика пойдёт. Если по органам сразу в обходку устремится, тогда хорошо, а коли нет -- однако такое редко случается -- то беда. Тогда связь живики и тела теряется, и хворобы разные прилучиться могут.

Почему живика по-разному себя ведёт -- не ясно. Тайна это сокрытая. Может, только в Светёлке и знают.

Мираш, конечно, тоже Кита и помощницу его узнал. Обрадовался, что и говорить! После того-то новоселья только их с добрым сердцем вспоминал. Стал он Кита расспрашивать и сам трогательную историю рассказал: дескать, человека спасаем. Бедолага какой-то заблудился в лесу. Бесчувственного и нашли.

Лема успокоилась маленько и скромненько в сторонке уселась, прям рядышком с Ильёй. Распушила свой пухлявый хвост и на уши его себе положила, сидит и на тело Ильи косится.

Вдруг Мираш обернулся и на Лему как-то странно посмотрел.

– - Какая у тебя, Кит, большая белка, -- похвалил он.
– - Я еще на новоселье заметил. Вы тогда так быстро ушли, мы даже не поговорили.

Лема то ли зевнула, то ли от удивления пасть раззявила. На мгновение так-то замешкалась полоротая, а потом спохватилась, щёлкнула зубами, фыркнула и обиженно отвернулась.

– - Волчица она, -- тихо сказал Кит и торопливо огладил косматые волосы.

– - А-а, понял, -- заулыбался Мираш и важно опустил ладонь Леме на голову, смял уши, потрепал за острый нос.

Лема и не шелохнулась даже, только глаза чуть скосила и подумала: "Ладно, ладно, я вам покажу, какая я белка... Звери, тоже мне, выискались".

– - Про волков-то я всё знаю, -- похвастался Мираш.
– - Тоже хочу волчицу себе в помощницы.

Тут и Ма-Мар с докукой подступился, о деле заговорил: мол, вильховка нужна, чтобы человечка до конца спасти... Кит обрадовался, что дело пустяшное, и говорит:

– - Есть у меня вильховка. Для-ради-то как не помочь, -- и вызвался слетать быстренько.

Да вот только Мираш вдруг проголодался, а Ма-Мар захотел на жилишко лесовина глянуть, ну и решили все вместе отправиться. Благо не очень-то далеко.

С Ильёй Лему оставили. Мираш, правда, посомневался малость, стоит ли доверять и надёжа какая? Но Кит заверил истово:

– - Как себе верю! Лучшей помощницы во всём свете нет!

* * *

Известно, с Лемой человеку никакая опасность не грозит. Она и от зверя лесного защитит и сгибнуть понапрасну не даст. Только Кит с вершами ушли, она Илью осмотрела, ухом к груди припала и сердце для верности проверила. Ну и вовсе успокоилась. И только сейчас заметила, какое небо красивое. Млечный путь и всякие созвездия видать. И луна, Ночная Важенка, тут же, посреди неба. С одного бока, правда, обкусанная чуть, но всё равно почти кругластая. В полную силу, стало быть.

Лема поздоровалась с Важенкой, как обычно, приветила радостно. И так ей весело стало, что решила она о луне Илье рассказать.

– - Эх, спишь, человечек, и не видишь, какая наша Важенка красивая. Вы-то, люди, не знаете, а для деревьев и для всех растений луна самая главная покровительница. Она помогает из земли воду поднимать. Ветрам указывает, в какую сторону семена нести, дождям -- где полить. Она за всем зелёным хозяйством смотрит. И нам... ну, этим волкам, помогает.

Силища у неё огромная, об этом все волки знают. Ещё бы, целые моря под землёй держит. Если дожди заартачатся вдруг, всегда у неё подземные запасы есть, чтобы росточки напоить. Она очень-очень мудрая. И пошутить может, так, кое-где... Видел, человечек, наверно: одно деревце прямёхонько в небо уходит, ни кривости в нём, ни вспухлины на стволе, а другое -- скособочилось, и чуть ли не узлом вяжется, либо в бородавках, гладкого места совсем нет. Вот хоть на этот кедр посмотри: крона богатая, сучья толстущие далеко раскинулись. Под ним хоть стадо косуль прячь, от Солнца в жару верная схоронка. А рядом такой же по высоте кедруша... И ствол тоньше куда! И сучья тонюсенькие, так, кое-где по отдельности сиротливо торчат. А ведь рядом растут! С одной и той же земли! Вот это её и есть, Ночной Важенки, надумка. Как она захочет, так растению и к небу тянуться. Солнце за жизнь отвечает, а она форму придаёт. И всё в её хозяйстве очень-очень мудро, разнообразно и с выдумкой.

Илья, конечно, ничего не слышит, а волчица знай себе без удержу рассказывает, рассказывает...

В это время, как и обещалась, ледовитая Стынь пожаловала. Раздвинув небо, спустилась она, клубясь миражной зыбкой. Накинула на звёзды и на Важенку туманистую тюль, и засквозила стужа между стволами. Хрустнул мороз, и пошёл треск по всему лесу.

Лема сразу вокруг Ильи забегала.

– - Ой, человечек!.. Миленький!.. Хорошо вроде одет, хорошо... А вдруг замёрзнешь?

Затревожилась всё-таки за Илью, до верного решила от опаски оградить, ну и надумала Ночную Важенку в помощь призвать.

Известно, у волков с луной особая связь есть, а живики, которые в прошлом волками жили, силу у неё испросить могут.

Лема задрала мордаху и на Важенку, немигаючи, смотреть стала -- лунные блики по глазам так и забегали. Вытянула волчица шею и затянула старую, старую волчью песню.

Луна тотчас же через занавесь Стыни пробилась и ярче засветила, и залила полянку своим маревым, холодным светом. У Лемы на загривке шерсть волной пошла, золотистым светом вспыхнула. И волчица еще сильней завыла.