— Хорошо, я извиняюсь, — сказал он.

Но его тон матери не понравился.

— Тебя твоя ларва против меня подговорила. Видеть ее, сучку, не желаю. Совратила сына, украла у матери. Тебя приму назад, а ее ноги в доме моем не будет!

— Да, мама, ее ноги в твоем доме не будет. И моей ноги — тоже, — добавил и отключил телефон.

На душе было гадко, как никогда раньше.

Следующие несколько дней ушли на внутреннее благоустройство жилища. Поклеили обои, расстелили ковер, расставили мебель. Кухня и спальня уже выглядели вполне прилично. Прежде, чем навесить ролеты, Игорь разобрал двойные рамы окон, и Юля вымыла их изнутри. Все блестело и сияло. Бесхозной оставалась вторая комната, туда свалили лишний хлам, но дойдут и до нее руки.

Всему свое время.

А еще — флигель, погреб…

Забот выше головы, но заботы — свои, приятные.

Теперь Юля ночами спала спокойно. Не пугалась странных шорохов и непонятных звуков.

Во дворе дом сторожил, молодой, еще почти щенок, дворняга, прозванный незамысловато — Псиной, внутри охотился на грызунов рыжий Мурзик. Дом, словно приобрел душу, и часть этой души была неразрывно связана с новыми хозяевами, которых он теперь полностью признал своими.

Юля была вне себя от счастья из-за наступивших перемен. Раньше она с ужасом думала о том, что сойдет с ума от страха, дожидаясь, пока Игорь вернется с работы. Теперь такие мысли ее не волновали. Голова была забита проектами: где разбить клумбы, какие цветы посадить и еще чем-то в том же духе. Для страха в ней места не оставалось. Несмотря на то, что уже с понедельника, она весь день будет одна.

Как ни прискорбно, отпуск Игоря неумолимо приближался к концу.

Заботы по хозяйству отвлекали Игоря от неприятных мыслей. Но временами они накатывали. Последний разговор с матерью, словно свежий мозоль, давил на душу, не позволял полной мерой насладиться тем приятным, что происходило в его жизни. Выплеснутая волна негатива ошеломила, выбила из колеи, посеяла семена сомнений и неуверенности. Он физически ощущал, как они прорастают, увеличиваются в размерах, захватывая все больше пространства, уверенно вытесняя из души хорошее и радостное, что еще недавно там преобладало.

Игорь становился угрюмее, неразговорчивее, бывало, нервничал без причины, а временами ему стоило огромных усилий сдерживать себя, чтобы не вспылить. Все это не могло оставаться незамеченным. Не зря говорят, что мысль — материальна. Хорошее настроение легко передает радость окружающим, плохое с такой же легкостью гасит улыбки и угнетает всех, кто находится рядом. Игорь видел, как Юля, рассказывая о чем-то, вдруг сникала, тень озабоченности ложилась на ее лицо. Знал, что причиной является он, и от осознания этого раздражался еще больше.

Он сдерживался, замыкал все в себе, старался казаться прежним, но с каждым разом у него получалось хуже.

Нельзя сказать, чтобы Игорь раскаивался в содеянном. Он понимал, что в ином случае, ему пришлось бы навсегда смириться с диктатором матери, расстаться с Юлей и оставаться холостяком, ублажая усугубляющийся маразм родительницы.

Хотел ли он этого?

Конечно, нет.

Вот только логика и осознание не всегда способны умиротворить душу.

Игорь всю жизнь прожил с матерью, он знал, что она всегда заботилась лишь о нем одном. И хотя любовь ее была крайне эгоистичной, тем не менее, мать посвятила ему всю свою жизнь. Он же, словно неблагодарная скотина, наплевал ей в душу, стукнул дверью и бросил мать на произвол судьбы.

Где же, правда?

Как быть?

Что он сделал не так?

Как нужно было поступить?

Ответа не находил, а чувство вины усугублялось, иногда вырастая до угрожающих размеров.

Временами Игорь задумывался: вдруг, мать права и Юля совсем не такая хорошая, как ему кажется. Может она и вправду нацепила на себя маску невинного ягненка с единственной целью — поссорить его с матерью, разрушить уютный мирок, в котором он прожил всю свою жизнь.

Игорь мысленно смеялся над подобными предположениями. Вот только червь сомнения, забравшись в душу, прочно обосновался там и не уставал бурить новые скважины, извлекая из глубин сознания, новые неприятные вопросы, на которые невозможно было отыскать ответы.

Юля видела, как мучается Игорь, догадывалась о причине, но, как ему помочь, придумать не могла. Понимала, если ничего не предпринять, все может обернуться очень плохо. Самое неприятное заключалось в том, что Игорь не хотел делиться с ней мыслями, сомнениями, замкнулся в собственной ракушке и любое вторжение туда воспринимал болезненно, даже агрессивно.

Они сидели на веранде, пили утренний кофе, в безоблачном небе ярко светило солнце. Мурзик шелестел целлофанкой, Псина гонялся на лужайке за бабочками.

Идиллия.

Игорь сидел нахмурившийся, такое состояние в последнее время было для него обычным.

Сегодня — пятница, в понедельник ему на работу. Может, хоть там немного отвлечется?

Юля сама себе не верила. Работа не поможет.

Она вспомнила призрак костлявой старухи, который явился им в первый день и который она, потом видела на стене комнаты. Наверное, это было предостережение.

Мистика, конечно. Но ведь в природе столько всего загадочного и неизведанного. Уже тогда нечто предупреждало ее об угрозе. И этим нечто был призрак старухи.