Страшно было подумать, во сколько отцу Юли обошелся лишь один сегодняшний день. Но жена успокаивала, мол, не волнуйся, не обеднеет, и Игорь старался не волноваться.

Забор из рабицы двухметровой прозрачной стеной оградил их владения. Правда, не все. В загражденном периметре поместились дом, флигель, деревянная пристройка, сад. Часть пустыря, формально принадлежавшая им, и использующаяся прежними хозяевами для огорода, осталась за оградой.

— Ничего, потом доделаем, — сокрушался тесть. — Немножко сетки не хватило. Но ведь главное, чтобы вам спокойно и безопасно было, а огород — дело третье. Тем более аграрии из вас, — хмыкнул.

— Мы там фруктовые деревья посадим, — возразила отцу Юля.

— За фруктовыми деревьями тоже уход нужен. Но, впрочем, дело ваше — хозяйское.

Вечером, когда стемнело и работать стало невозможно, рабочие уехали. Василий Петрович еще некоторое время осматривал сделанное.

— Думаю, за пару деньков управимся.

— Папа, а что с печкой делать будем.

— Завтра посмотрим. Наверное, паровое отопление.

— Я камин хочу…

— Что за барские замашки? — шуточно возмутился родитель. — Не узнаю тебя, доченька, совсем в городе испортилась…

— Ну, папа…

— Поговорю с Семенычем, что он посоветует.

Василий Петрович ошибся в прогнозах. Двумя днями не обошлось. Лишь под конец недели жизнь начала понемногу входить в нормальное русло.

Вода текла из крана, как ей и положено, унитазный бачок изрыгал специфические звуки, и казалось странным, что его нелицеприятная мелодия может радовать слух. Металлическая печка, внешне похожая на буржуйку, исправно пожирала предложенный ей корм и нагревала чугунные батареи до такой степени, что к ним невозможно было дотронуться. Старую плиту разобрали, в тесной кухоньке стало просторней и уютней.

От камина Юля сама отказалась, заметив, что и возле почки уютно коротать вечера. Но Игорю показалось, что она решила пожалеть отца и не создавать ему новых проблем.

Когда работы закончились, Василий Петрович заставил свою бригаду убрать мусор, а заодно выкосить чувствовавший себя привольно бурьян.

Во дворе и садике сразу стало хорошо и уютно.

— Ну что, детки, чем смог — помог, дальше — ваша забота, чтобы в этом доме царили мир и уют. — Сказанное, наверное, показалось ему высокопарным. Василий Петрович смущенно крякнул. — В общем, мы с Варенькой внуков ждем. Не тяните с этим делом. Жизнь, ведь не вечная, чтобы потом поздно не было…

Пришла очередь смущаться Игорю с Юлей.

— Мы постараемся, — промямлил тихо, а Юля покраснела.

— Нечего зря краснеть. Смысл жизни ведь и заключается в продолжение рода. Дети и внуки — залог нашего с вами бессмертия.

Спорить не о чем. Юля с Игорем тоже хотели детей. Только раньше для этого не было условий. Теперь, вроде бы, все наладилось.

— Вы тут с недельку сами похозяйничайте, приведите все в порядок. Я денег оставлю на обои, на мебель, в общем, сами решите, на что. Чтобы, как Вареньку привезу, полный порядок был. Ты же, Юленька, знаешь, как она переживать любит…

Потом он уехал, и они с Юлей остались вдвоем в обновленном жилище, которое, по словам тестя, еще лет сто простоит, если за ним хорошо смотреть.

На следующий день они с Юлей поехали в город вместе. Нужно было купить зеркало, обои, полочки, люстры, ковровое покрытие, сам бы Игорь не справился. В вопросах, касающихся дизайна, женщине угодить невозможно.

Еще Юля вдруг захотела, чтобы на окнах обязательно были ставни.

— Их уже сто лет никто не делает, — удивился Игорь, — сейчас — металлические ролеты в моде.

— Пусть будут — ролеты, — согласилась жена, — главное, чтобы надежно.

Перед поездкой он тщательно измерил окна и записал цифры в блокнот.

— А еще собачка нужна и котики…

— Заедем на птичий рынок, — пообещал, потому, что и сам думал так же.

Без собаки в селе жить нельзя. Она — надежней любой сигнализации. Коты тоже нужны. В том, что мыши в доме есть, Игорь не сомневался, ночами их шорох слышался очень даже отчетливо.

Когда они были в мебельном магазине, зазвонил мобильник.

Мама!

— Ну, как, еще не опомнился?

Ни здравствуй, ни — привет!

Голос ледяной, строгий, даже мурашки по телу пробежали. За последнее время позабыл, что такое общаться с собственной родительницей.

— Ты о чем, мама?

— Сам знаешь. Жду, когда придешь извиняться. Я уже извелась вся. Ты же знаешь, что у меня слабое сердце. Хочешь меня в гроб завести? Хорошо, что твой отец не видит. Он бы не пережил такого кошмара…

«Он и не пережил…» — подумал Игорь.

Юля рассматривала одежный шкаф, о чем-то расспрашивала услужливого работника, а у Игоря настроение испортилось полностью.