Дальше, естественно, все плавно перешло на невестку. Мол, встречаются такие… (многозначительная пауза), соблазнят невинного ягненка, сведут с пути истинного…

Юля демонстративно встала из-за стола, и ушла кормить собаку. Игорь вынужден был сидеть и слушать. Благо, от ворот раздался автомобильный сигнал.

— Кто там? Кто там? — испуганно встрепенулась мама. — Что им надо? Не ходи. Пусть едут своей дорогой.

Игорь поднялся и направился к калитке.

— Привет, зятек, — как всегда бодро, приветствовал тесть. — Не ждали гостей, а мы — приперлись! Так что встречай! Мне Варя уже все нутро выела, мол, хочу посмотреть, как доченька устроилась.

Варвара Степановна выбралась из машины и скромно стояла у калитки.

— Проходите, — слегка растерялся Игорь.

Он очень уважал Юлиных родителей, и ему совсем не хотелось, чтобы они встречались с его матерью. Было заранее стыдно и неудобно за нее.

— Варвара, ты иди, а мне Игорек поможет.

Он поднял заднюю дверцу «Нивы», там лежала большая упаковочная коробка.

— Решили вам с Юлей подарочек на новоселье сделать.

Игорь улыбнулся, судя по подаркам от тестя, новоселье у них едва ли не каждый день.

— Что это? — поинтересовался.

— Стиральная машинка, полный автомат, как объяснили. Я в такой технике не очень силен. Но все, какая-та подмога дочери…

Вдвоем они подняли коробку, она, была громоздкой, но не тяжелой, и занесли во двор.

— О, — заметив мать, удивился Василий Петрович, — Надежда Сергеевна… И вы здесь. Доброе утро! Как ваше драгоценное здоровье?

— Я к сыну приехала, — ответила сухо, ощетинившись.

— Вот и хорошо. Давно вас не видели. Я там пирожков напекла, сейчас чаю попьем, — предложила Варвара Степановна. — Юленька, доченька, а я смотрю, где ты?

Юля выбежала из дома счастливая, обняла мать, поцеловала.

— Какая ты румяная, шустрая стала.

Взгляд тещи наткнулся на висевшую, на проволоке стирку.

— Что это? — изумилась она.

Юля промолчала, лишь глазами на свекровь покосилась.

— А… Ну, ничего, доченька…

Стиральную машинку занесли на веранду, распаковывать пока не стали. Мать окинула коробку брезгливым взглядом, вышла на улицу и ушла куда-то вглубь двора.

— Нелегко вам с ней, — заметил Василий Петрович.

— Бывало и хуже, — согласился Игорь.

День был чудесный, солнечный. Стол вынесли на улицу, поставили в уютной тени ореха. Тесть выгружал на него из большой хозяйственной сумки привезенные запасы.

— Пирожочки, Варенька специально для вас испекла, всю ночь тесто месила, чтобы не убежало, колбаска домашняя, кровяночка, сало, салаты. А вот это, — достал двухлитровую пластиковую бутылку, Юлечка, твое любимое из того винограда, что за сараем растет. Удачное винцо получилось. Но это — вам, женщинам. Для нас с Игорем найдется напиток посущественнее… — На столе тут же появилась бутылка поменьше с прозрачной жидкостью. — Ты ее, Юленька пока в холодильник поставь, пусть остынет.

Мать Игоря, отстранившись от всего, словно лунатик бродила возле деревянного сарая. Она демонстративно не желала ни с кем общаться, и никто ей свое общество не навязывал. Но, происходящее не прошло мимо ее внимания.

— Игорь! — позвала голосом умирающего лебедя. — Ты что будешь пить? — спросила, когда он подошел.

— Да, мама.

— Игорь, я тебе не разрешаю.

— Мама, мне уже больше тридцати, и я — взрослый человек.

— Прежде всего, ты мне сын.

Спорить и что-то доказывать было бесполезно.

— Никогда бы не подумала, что мой родной сын может опуститься так низко. Хорошо, что Ленечка, покойный, не видит…

— Я думаю, папа составил мне компанию, — огрызнулся Игорь.

С его стороны подобный выпад был равносилен бунту. У матери от неожиданности даже речь отобрало.

Через некоторое время до нее начало доходить, что она больше не имеет прежнего влияния на сына.

— Игорь, — сказала сухо, сердито. — Немедленно отвези меня домой. Я не хочу видеть этот шабаш.

Так и сказала — шабаш!

Как будто происходящее на ее глазах было чем-то страшно неприличным.

Первым порывом было — убедить ее остаться, как обязывали правила гостеприимства, но Игорь представил, чем все может обернуться.

— Как хочешь, мама.

— Вы тут накрывайте, я — ненадолго, — сказал удивленному тестю, открыл ворота и вывел машину на улицу.

Пока ехали, мать не проронила ни единого слова. Впялилась в лобовое стекло, лицо без эмоций, казалось высеченным из камня. Когда показались первые дома, тоном, не допускающим возражений, приказала высадить ее возле ближайшей остановки.