– Господин Вивальди! – портье вскочил на ноги. – Вы нас покидаете?

– Покидаю?.. Нет-нет, что Вы… – Вивальди рассеяно покачал головой. Было видно, что он спешит как можно быстрее выскочить за дверь, но пытается сдерживать себя. – Просто… Срочное дело…

– Ваш друг принес плохие вести? Сочувствую, – портье наклонил голову.

– Друг? – удивился Вивальди. – Ах, да, друг. Извините…

Острая боль пронзила голову Лонга, подобно яркой вспышке. Портье вскрикнул и схватился за голову, но боль ушла так же внезапно, как и появилась. Он пожал плечами и поуютнее устроившись в кресле, продолжил чтение.

О Вивальди, к этому времени, он совершенно забыл. И не вспоминал о нем до самого утра, когда горничная нашла в ванной комнате восьмого номера тело толстяка в коричневом костюме.

…- Господин Фигаро!

Следователь заворочался, пытаясь понять, спит он еще или уже проснулся. Жиденький свет пробивался из-за шторы и утренним контрапунктом к нему под дверь лез запах яичницы и шкварок. По всему выходило, что уже часов девять и пора выбираться из-под одеяла — завтракать, но Фигаро, уснувший в половине третьего ночи с книгой в руке, испытывал жуткие душевные терзания при мысли о том, что кровать придется покинуть.

– Фигаро! Вставайте!

Следователь попытался забиться головой под подушку, как делал в далеком детстве, когда утренний колокол сообщал, что до начала школьных занятий осталось ровно полчаса и пора поторопится. И, точно так же, как и в детстве, номер не выгорел: теперь в дверь начали стучать.

– Фигаро! К Вам пришли!

– О, господи! – следователь стукнул кулаком по перине. – Уже встаю!.. Хотя, нет, – он мстительно ухмыльнулся, – пусть начальник жандармерии поднимается прямо сюда.

– Откуда Вы…

– Да кого еще черти принесут в девять утра?! В чужом городе?! – заорал Фигаро. – Тетушка Марта, будьте так любезны, отправьте чай и плюшки вместе со Смайлом! А я пока умоюсь.

...Минут пять он плескался в умывальнике, фыркая и раздраженно сопя – вода была холодная. Когда он потянулся за полотенцем, дверь открылась, и в комнату вошел Винсент Смайл. В руках у начальника тудымской жандармерии были чашка чая и блюдечко с пирожными.

– Доброе утро, Фигаро, – Смайл поставил посуду на стол. – Тетушка Марта просила передать, что вместо плюшек сегодня пирожные с кремом.

– Доброе утро, Винсент… А почему всего два?

– Одно я уже съел… А Вы неплохо устроились – дрыхните до половины десятого. Сразу видно, что Вы из города.

– Ну, родился-то я в провинции, – следователь вытер лицо полотенцем и сел за стол. – Присаживайтесь, берите табурет. Что у Вас случилось?

– Два часа назад, – главжандарм сел, скрестив руки на коленях, – в восьмом номере гостиницы «Восточный Ветер» было найдено тело мужчины. Возраст – около сорока лет. Личность не установлена – никаких документов при погибшем не найдено. В книге посетителей записей не оставлял. Зато около полуночи в этом самом номере остановился человек, записавшийся как Виктор Вивальди.

– Угу… Похоже, это его настоящее имя.

– Вас это не удивляет?

– А должно? – следователь принялся меланхолично жевать пирожное.

– Я просто не могу понять: это демонстрация презрения или просто гордость?

– Кто знает… Вам не один ли черт? Все равно Вы его пока не поймали. И вряд ли поймаете в ближайшее время… Скажите, а что вообще этот неопознанный мужик делал в чужом номере?

– Портье рассказал, что погибший весь вечер играл в покер – там при гостинице игорный дом… или, скорее, гостиница при игорном доме. Ну, неважно. Важно другое: этот тип назвался другом Вивальди, уточнил, в каком номере тот остановился и отправился наверх – судя по всему, прямиком к нашему псионику в гости. Это было около двенадцати тридцати.

– …а потом нашли уже его труп. Как он умер?

– Набрал в ванну воды, залез в нее и вскрыл себе вены.

– А… Этот Вивальди, похоже, становится минималистом. А больше «самоубийца» ничего не говорил?

– Спросил у портье, как пройти к телеграфной будке.

– В половине первого ночи? Он идиот?

– У нас, между прочим, городской телеграф полностью автоматический, – жандарм задрал нос. – Но, да – до ближайшей будки от «Восточного Ветра» далековато.

– Забавно, – Фигаро отхлебнул чаю.

– Это еще не «забавно». Скажите, как далеко могут простираться возможности этого… псионика?

– Очень далеко, – следователь развел руки. – Полностью разрушить личность, внушить ефрейтору Бубе, что он – певичка-шансонетка, заставить отряд жандармерии открыть огонь по своим, зайти в банк и выйти оттуда со всеми деньгами – перечислять можно долго. Но это, простите за тавтологию, «возможные возможности». Что он может на самом деле, я сказать не могу. До тех пор, пока не увижусь с ним лично. А этого мне ну совершено не хочется.